Читаем без скачивания Степной рассвет - Георгий Юленков

— Кольчугин?

— Я, товарищ директор!

— Какой еще директор? Ты что пьян?

— Нет, товарищ директор, просто дело уж больно срочное, а урожай у меня сгнить может. В нашем деле время дороже жизни бывает.

— Так. Я тебя понял! Стоять тебе не мокро?

— Пока нет, но дождь потихоньку собирается. Я ведь как раз за этим и звоню.

— Говори.

— Нам бы кроме обычных спичек и дров, в этот раз еще и на каждых трех лесорубов по примусу.

— Ты в смысле… Ты про то, как в 16-м согревались?

— Точно! А то у нас тут идея есть на сверхурочную работу, а для сугреву не хватает. А спортсмены ведь уже скоро до финиша добегут.

— Эгхм. Идею свою потом расскажешь. А без примусов, у тебя со спортсменами что совсем никак не выходит?

— Можно, но дров два раза больше нужно, да и у самих пожар может случиться.

— Радист что еще за щелчки в наушниках! И почему теперь слышно хуже?!

— Так мы, Георгий Константинович, за время беседы уже дважды частоту радиообмена сменили. Точно по схеме, как он нас просил.

— Кольчугин, ты еще тут?

— Куда ж я денусь, товарищ директор. Нам бы этого в рюкзачном варианте из старых запасов чего-нибудь. Только быстро все это нужно, из больших складов, да часа через три прямо в поле выгрузить, причем вместе с доярками. Сможете?

— Не знаю пока. Но попробуем придумать. Вы там, что лес под пашню изводить собрались?

— Вроде того. Только сначала леших к себе на чай пригласим, а уж потом свекольного борща им наварим. Вот только примусов у меня не хватает, чтобы дружней было их на лесные самовары сменять.

— Хорошо придумал, только пупок бы не развязался. И чем ты с лешими меняться собрался?

— Это… Гм. Да пару-тройку пачек «Казбека» и десяток чугунков приготовил.

— Маловато собрал. Ладно! Вник я в твои нужды, жди через полчаса моего ответа. И чтоб без команды не пьянствовали там у меня!

— Мы послушные, товарищ директор. Почтальоны, внимание. Почтальонам добавить красного призрака и пару шалашей. Как приняли?

— Приняли нормально. Все или еще чем порадуете?

— Все, конец связи.

— Конец связи.

Услышав эту волшебную фразу, облегченно вздохнуло сразу несколько человек. Особый отдел готов был расцеловать невидимого абонента за грамотно проведенные переговоры. Даже при наличии у японцев службы радиоперехвата с русскими эмигрантами в штате, шанс на полное понимание проведенной эзоповым языком беседы был ничтожный.

Жуков положил наушники и замер на пару секунд. Тяжесть забот, лежащая на плечах комкора слегка полегчала, чтобы через мгновение снова хорошенько добавить в весе. Мозг командующего всегда отличался живостью, но в этот момент ему чуть ли не привиделось задуманное недавним собеседником представление. Мгновенно оценив риски очередной авантюры, Жуков, быстро принял решение, пойти на такой размен. Вот только наличие и возможность доставки затребованных «болотным журавлем» людей и экипировки требовалось уточнить.

По тому же поводу почти синхронно вздохнули-выдохнули пилот и радист Р-10 «висящего» в районе переправы. Топливо у разведчика еще было, вот только вместо выполнения своей задачи, ему пришлось работать ретранслятором чужих переговоров. Но судя по абоненту этого «телемоста» за такое самоуправство воздушных разведчиков, никакое начальство теперь не будет к ним в претензии.

А вслед за ними атеистически воспитанные лейтенант Колун и майор Кольчугин непроизвольно восславили небеса, и, боясь утопить свою «водоплавающую радиорубку», осторожно вылезли из кабины Р-10. Они поочередно и медленно, словно африканские ленивцы, проползли по колышущемуся на болотных кочках крылу вдоль пары электрических проводов протянутых к аккумулятору, лежащему прямо на броне дрейфующего по соседству буро-зеленого Т-37. Через полчаса решение озвученной окруженцами перед командованием теоремы должно было вернуться к ним обратно. Вот только ждать эти полчаса по щиколотку в воде им смысла не было, а демонтировать радиоаппаратуру с полузатопленного Р-10 Павла пока опасалась. Поэтому им оставалось лишь сменить портянки, и угрюмо сидеть, ожидая нового сеанса связи. И они с майором сидели и ждали…

Николай Иванович Кувшинов не зря был привлечен Бочковым к аналитической работе по делу «Кантонца». За свою богатую биографию он научился искать и находить нестыковки в любых сведениях и событиях. И распутывал он потом такие «шарады» как правило виртуозно. Сейчас он был в своей стихии. Ведь по делу «Кантонца» таких нестыковок было уж очень много, но это-то капитана госбезопасности и настораживало. Однако, как это ни странно, более глубокие проверки всех этих отклонений, пока не приносили следствию существенных результатов. Вот и сейчас, чтение новой информации поставило перед начальником Харьковского УНКВД больше вопросов, чем дало ему ответов…

«Справка к Делу¹…»

Яков Иванович Вербицкий, русский православный. Политические взгляды – «сочувствующий профсоюзам». Семья из рода православных польских шляхтичей, известного с XVII века. Родился в 1909 году в семье инженера Ивана Казимировича Вербицкого в Смоленске. В 1912 году отец получает выгодный контракт и переезжает в Канаду. В 1919 году хотел вернуться в Россию, но получив известия о гибели родных, остался за границей и переехал из канадского Ванкувера в САСШ, в Кембридж штат Массачусетс. Там же Яков Вербицкий заканчивает колледж и в 1930 поступает в МТУ.

— Гм, фамилия уж больно распространенная. Кстати, и среди сотрудников РОВС такая фамилия вроде бы тоже мелькала. Но это-то и странно… Они же не дураки, привлекать внимание к своей креатуре. Опять же поляк… Хм. Правда, Феликс Эмундович тоже был поляком. Нет, это еще не зацепка. Нет. Так… Ага! Может, вот это?

Его родной дядя Вацлав Вербицкий, также живущий в САСШ, имел хорошие связи в Вест-Пойнте, и предлагал брату по знакомству устроить туда племянника. Но Казимир Вербицкий не согласился с братом. Он, наоборот, убедил сына получать инженерное образование. Во время учебы в Массачусетском университете, Яков Вербицкий проходил стажировку в нескольких фирмах, занимающихся производством холодильного и вентиляционного оборудования. В Детройте он случайно попал под наблюдение наших сотрудников из торгпредства, как американец, сочувствующий рабочему движению, но никаких официальных контактов ни с ними, ни с сотрудниками Коминтерна, Яков Вербицкий не имел.

— Опять «не был, не состоял, и не имел»! То ли досье совсем бесполезное и нужно новое собирать, то ли он у нас «Летучий Голландец». Даже странно, что зацепиться толком не за что. Ну, допустим, мы получили список фирм с которыми он имел дела в Европе, и что? Из этих фирм любая могла иметь контакты с германскими и итальянскими ракетчиками, но не со всеми же сразу! Откуда такая полнота выданного «Кантонцем» обзора?! М-да. Ладно, что там дальше?

«В 1936 году он закончил МТУ и остался преподавать на кафедре инжиниринга. В том же году начал работать младшим инженером в фирме «Близард-Электрик», специализировавшейся на производстве запчастей для гидротурбинной, электрогенераторной и компрессорной техники. В том же году ездил по делам фирмы в Южную Америку (точных сведений об этой поездке нет). В 1937 году продолжал преподавать, и получил на работе повышение до замначальника проектного отдела в «Близард-Электрик». В ноябре того же года по делам фирмы ездил в Европу. Был в Голландии, Франции, Германии, Австрии и в странах Бенилюкса. Участие Якова Вербицкого в политических организациях не зафиксировано. В апреле 1938-го он подписал с «Близард-Электрик» дополнительный годовой контракт, и был назначен на должность руководителя дилерской конторы в Китае. Работал в Кантоне, Нанкине, и других городах. Имел многочисленные неофициальные контакты с советскими добровольцами. По словам знакомых с ним людей, обычно вел себя компанейски. Никогда никого не провоцировал. Изредка читал в компании собственные стихи нейтрального содержания. Один раз участвовал в драке с парой командированных командиров РККА и несколькими германскими служащими. Причина драки – неспровоцированное оскорбление со стороны его противников Роберта Карэна, американского сослуживца и друга Вербицкого. После драки Вербицкий помирился с советскими и германскими соседями, с этого момента больше эксцессов не было. 14 августа несколько китайцев и американцев, включая Якова Вербицкого погибли при налете японской авиации на порт Кантона. В САСШ у Якова Вербицкого остались жена и дочь».

— Да-а. Негусто. И все-таки, с кем же этот Джек встречался в Европе в конце 1937-го. Может с кем-то из наших, кто потерял связь с Центром и пытался хоть как-то передать данные? Или наоборот, с чужим кадром, который хочет эту связь с нами наладить? Но тогда почему таким кружным путем? Да и кто же это мог быть? Загадал ты, товарищ «Кантонец», нам целый букет загадок. Ой, чую мало мы с тобой тогда беседовали, и быть тебе совсем скоро нашим пациентом. А уж за тот твой цирковой номер, когда ты Валерку с пустым ТТ оставил, я бы с тобой отдельно пообщался. Ну, а сейчас нам остается только ждать. Ждать и искать дальше. Такая у нас работа.