для меня одного.
— Да не вопрос, — Саид пожал плечами. — Если что, поможем.
— Чего извиняешься, шеф? — Арсен подался вперёд. — Ты какой-то бледный.
Леший замер, глядя на них.
— Мы с вами многое прошли… но… — он чуть качнул головой.
И только тогда до обоих дошло. Они потянулись взглядами к своему оружию на комоде, но Леший, перехватив их реакцию, произнёс:
— Не надо… Не успеете.
— Ты чего, Леший? — сузил глаза Арсен.
— Инженер сказал вас уволить.
— Погоди… — Саид заморгал. — Ты что, нас убрать собрался? Почему⁈ Погоди!..
— В «Ниве» был не наш объект. Вы облажались.
— Шайтан… — выдохнул Арсен, сжав зубы. — Ты же тоже был с нами! Ты тоже…
— Мы все исправим, — жалобно протянул на этот раз Саид.
— Извини, брат, — Леший сказал это тихо, но очень твёрдо, — приказ есть приказ.
— Постой, — Саид торопливо заговорил, подняв ладони, — отпусти нас. Скажи, что всё порешал. Мы уедем. Хоть в Сибирь, хоть к чёрту. Бабки есть, затихаримся. Отпусти по-братски, а? Мы же друзья…
— Что ты перед ним распинаешься? — прошипел Арсен. — Пусть стреляет. Пёс!
Звук выстрела из глушителя был глухим, будто резкий хлопок ладонью по плотной ткани. Словно ничего такого не произошло.
Пуля вошла в лоб Арсена аккуратно, оставив маленькое тёмное пятно. Он дёрнулся, завалился назад, рука задела нарды, и костяшки посыпались вниз, раскатились по полу.
— Леший, не стреляй… — Саид сполз с дивана на колени. Голос дрожал. — Прошу… отпусти меня. Я никому… Я долю тебе отдам… Помнишь, как мы с тобой в Ростове чуть не сгинули. Я тогда тебя вытащил! Я!.. Отпусти, умоляю!
Леший чуть склонил голову:
— Ладно… Иди.
— Спасибо, спасибо… — Саид вскочил, метнулся к сумке.
— Нет. Уходи. Без оружия и без вещей.
— Там же паспорт, деньги… — взмолился Саид.
— Я сказал — иди, — голос Лешего оставался холодным.
— Всё, всё, ухожу… — Саид пятился к двери, торопливо бормоча: — Спасибо, Леший, спасибо… Арсена всегда заносило… Я никому… исчезну…
Он развернулся и рванул к входной двери.
Три выстрела подряд — три коротких, глухих щелчка. Пули вошли в спину: одна остановилась в позвоночнике, вторая раздробила лопатку, третья впилась в ребро, раскрошив кость.
— Собака… — выдохнул Саид, падая лицом вниз. Он ещё полз, тянулся к дверной ручке, будто в этом движении было его спасение.
Леший подошёл неторопливо, поставил ботинок ему на поясницу. Саид хрипел, пытаясь обернуться.
— Извини, друг, — произнёс Леший и нажал на спуск. — Но ты тоже уволен.
Пуля пробила затылок, и всё стихло.
— Расчёт получишь в небесной бухгалтерии, — пробормотал Леший, убирая пистолет в кобуру.
Работы предстояло много.
* * *
В кабинет вошли двое. Морды серьёзные, как у людей, которые давно разучились улыбаться. Брючки — в стрелочку, пиджачки — по моде, ботинки начищены до блеска. Вид — лощёный, столичный. Сразу понятно: не те, кто по подвалам шарится и по дворам бегает. Но… под полой у одного на секунду мелькнула наплечная кобура. Всё-таки менты, только из другой, «кабинетной» породы.
Движения у парочки выверенные, но при этом пижонские. Кто вы такие? Одно ясно — «в поле» такие не работают, из кабинетов выходят только по особым поводам.
Вот как сейчас. И мне это уже не нравится.
— Яровой Максим Сергеевич? — произнёс один, лениво пережёвывая жвачку.
— Кто спрашивает? Стучаться не учили? — я откинулся в кресле.
Первый достал ксиву:
— Старший оперуполномоченный Мясников, отдел собственной безопасности.
Протянул бумагу:
— Повестка к следователю Сметанину. Распишитесь.
— Так вы курьеры, что ли? — саркастично поднял я бровь. — Сметанин позвонить не мог? Я бы сам пришёл.
— Распишитесь — и поедем с нами, — сухо сказал второй.
Я взял повестку, повертел в руках. Чёрным по белому: вызываюсь в качестве свидетеля. Для свидетеля, значит, целый выезд из главка оперов организовали. Ага… Ну-ну…
— Распишитесь, — повторил второй.
Лицо у него в мелких шрамах, оспинах.
— А ничего, что мы коллеги? — поднял я взгляд. — Разговариваете так, будто я уже подозреваемый.
— У нас указания, — отмахнулся первый.
Я, естественно, уже понял: если за мной пришли ОСБшники, значит, дело серьёзное. Не свидетель я, а клиент, которому прислали двух «гончих», чтобы не сорвался.
Ну что ж, разберёмся. Интересно только, что там Бульдог накопал на меня, если подключил службу собственной безопасности МВД. Нужно съездить и узнать, а уже оттуда будем плясать.
— Ладно, — сказал я, — сейчас кофе допью, — кивнул на кружку, — и поеду. Ждите снаружи.
— Мы здесь подождём, — отрезал первый.
— Побыстрее, — добавил второй, цедя слова так, будто под языком у него сидел гвоздь.
Я усмехнулся. Выводить людей из себя — талант, который у меня не отнять.
* * *
Мы доехали до здания Следственного комитета. Машина встала у крыльца, один опер остался на улице курить, а второй пошёл со мной, будто я и вправду под конвоем. Шёл рядом, поглядывал, как на задержанного, и не старался это скрывать.
Поднялись на нужный этаж, он постучал в дверь кабинета.
— Разрешите? — бросил он в проём. — Ярового доставили.
— Отлично, — в голосе за дверью прозвучало удовлетворение.
За столом сидел Аркадий Львович Сметанин — невысокий, приземистый, с короткой шеей и широкими, как у борца, плечами. Брови густые, почти сросшиеся, торчали щетиной, придавая лицу звероватый вид.
— Подождите за дверью, — сказал он моему провожатому. — А вы, Максим Сергеевич, проходите.
И в голосе его — этакое холодное торжество. Я вошёл, сел, закинул ногу на ногу, слегка раскачивая.
— Ну, Аркадий Львович, ну вы даёте. Целый кортеж особистов за мной отправили. А что, позвонить не судьба — мол, подскочите, Максим Сергеевич, на минутку, вопросики решим?
— Не радуйтесь и не ерничайте, товарищ лейтенант, — процедил Сметанин. — После того, что я вам скажу, шутить, думаю, не будете.
— Знаете, — я пожал плечами, — шутил и не в таких ситуациях. Откуда вам знать, что я буду делать? Так что, зачем вызывали?
— Вы подозреваетесь в убийствах.
Я качнул ногу чуть сильнее.
— Очень интересно.
Сметанин чуть приподнял брови, разглядывая меня.
— Смотрю, вас ничем не проймёшь…
— Уже наудивлялся за
