Ин-Лик дотянулся до мешка и вытащил сшитую кипу бумаг. Отыскав нужную страницу, он протянул ее Соно.
– Потомок святых – это ты, Соно. И именно тебе суждено победить тьму.
Ошарашенный Соно судорожно листал летопись, выхватывая из нее отдельные фразы, будто слышал голос учителя. В голове складывалась картинка, но он не был готов ее принять. Точнее, не хотел. Кровь стыла в жилах, стоило подумать о предназначении и о том, что все давно предрешено. Паника медленно подкрадывалась к Соно и сжимала его легкие в своих тисках. Руки тряслись, в глазах темнело. Юри села рядом и, коснувшись спины, погладила Соно, пытаясь хоть немного его успокоить. Но разгоревшийся внутри него огонь уже было невозможно потушить.
– Нет… Не может быть, – сжимая в руках летопись, бормотал Соно. – Кто угодно, но не я. Хикаро ошибся.
– Хикаро никогда не ошибался. Ни в тебе. Ни в Юри, – тяжело выдохнув, сказал Ин-Лик.
Соно нужно было время, чтобы осознать это. Много времени. Но подобной роскоши у них не нашлось. Нужно было взять себя в руки, принять судьбу и начать действовать. Проглотить ком ужаса, потушить панику. Соно должен. Обязан.
И, глубоко вдохнув и выдохнув, Соно постарался прийти в себя. Сделать это оказалось невероятно сложно, ведь от страха душа словно покинула его тело. И где она витала, он не знал. Соно строил в голове новый план, готовился принять пророчество. Он сделает так, как велит ему судьба. Спасет мир. Воскресит святых и покончит с тьмой.
– Одной проблемой меньше, – тяжело дыша от переполняющих его эмоций, сказал Соно. – Ребенка из пророчества мы нашли. Теперь нам надо вернуться во дворец за жемчужиной.
Ичиро громко покашлял, привлекая к себе внимание.
– Мой отец – плохой человек лишь потому, что жажда власти подтолкнула его к убийству. Но он все еще хороший отец, который пытался защитить свою семью от неизвестности и тьмы.
Ичиро запустил руку в складки хаори на груди и, зажав что-то в кулаке, перехватил руку Соно. Он крепко сжал ее и накрыл своей.
– Надеюсь, святые оценят мою помощь. – Он убрал руку, оставив на раскрытой ладони Соно переливающуюся горошину. – Я верю Хикаро и преклоняю колени перед тобой, Соно.
– Ты украл жемчуг из короны отца?! – воскликнула Юри. – Что с тобой будет? Император не простит тебе этого.
– Меня ждут туманные равнины и скалистые пики Арасийских гор. Я не хочу возвращаться домой, поэтому спешу покинуть вас. – Ичиро встал и глубоко всем поклонился. – И вам советую не задерживаться. Вчера отец встречался с наемником у Небесного озера и вновь оплатил клану убийство Соно. Вернувшись, он сказал, что дому требуется очищение от злых духов, и рётоку займутся этим, когда в небе покажется луна. Поэтому мои братья, ничего не подозревая, спят в закрытых комнатах. Убийцы должны прийти во дворец этой ночью и забрать душу сына Такеро Ито. Но мы с Ин-Ликом успели вывезти вас. Утром отец заметит пропажу, и от тэнто, прочесывающих всю столицу с провинциями, вам уже не спрятаться.
И, выполнив свое предназначение, Ичиро ушел. Четырнадцать лет он жил с тайной, которую даровал ему Хикаро. Все эти годы он покорно ждал своего часа, и сейчас, скинув этот груз с плеч, он встал на свой путь. Соно надеялся, что и у него получится дожить до дня, когда судьба разомкнет оковы на его руках.
– Я знаю, что ты хотел не этого, Соно, – сказал Ин-Лик. – Но спасение лучше мести.
Соно кивнул: у него не было сил говорить.
– Как дела в клане? – спросила Юри.
– Клан опустел. Ренрис сверг короля Эверока – какого-то обезумевшего юнца, – и сейчас наемники «Или», полагаю, крушат столицу. Я остался в горах. Моим предназначением было встретить вас здесь.
Юри замолчала, видимо подумав о брате. Она сжала руку Соно, которую все это время грела своим теплом.
– А Тимс? – все-таки спросила она.
– У него своя роль. Не менее важная, чем ваша, – вспомнив о друге, Ин-Лик улыбнулся.
– Ее тоже предсказал Хикаро? – не унималась Юри.
– Хикаро был великим сиафом. И если бы не он, то кто знает, как бы закончились наши путешествия. И начались ли бы они вообще.
Ин-Лик зачерпнул горсть земли и бросил ее в костер. Тот медленно тух, оставляя в воздухе и на одежде запах гари.
– Мне тоже пора идти. Утром я буду ждать вас на пристани. А пока отдохните в доме лесника. Вам есть о чем подумать и о чем поговорить.
– Ответь мне на один вопрос, Ин-Лик, – остановил его Соно. – Моих родителей похоронили? Или…
– Похоронили. Их могилы из камней ты найдешь на горе Ши. Навести их, когда все закончится. Они будут рады увидеть сына.
Ин-Лик закинул мешок на спину и скрылся в густой бамбуковой роще.
Юри легла на сено, небрежно накиданное в углу единственной комнаты. Дверь скрипела в такт завыванию ветра, а в сломанной дырявой крыше виднелось ночное небо. Соно лег рядом с Юри и посмотрел на звезды.
– Ты боишься? – спросила она.
– У меня нет времени бояться, – сухо ответил он.
Юри промолчала. Будто не этот ответ она хотела услышать. Но Соно не мог ответить по-другому, ведь дело было не только в подгоняющей его судьбе, но и в ране, которую оставил Куан. Видимо, в планы Хикаро это не входило, и поганый наемник попытался их испортить. И у него почти получилось. Ведь с каждым днем Соно становилось хуже. Нестерпимая боль, сильные головокружения, слабость в теле и вечный озноб мучили ниджая, оттягивая неизбежное.
– Мне жаль тебя и твоих родителей.
– Об этом мне сейчас хочется говорить меньше всего.
Соно перебирал пальцем соломинки и медленно двигался к руке Юри. Он больше не мог ждать и хотел признаться ей прямо сейчас.
– Я должен был рассказать тебе обо всем раньше, – коснувшись ее пальцев, сказал Соно. – И точно не лежа на сене в заброшенном доме. И точно не тогда, когда мы узнали пророчество и правду о моей судьбе.
– О чем ты? – Юри, оторвав взгляд от звезд, повернула голову к Соно.
Он подтянулся к ней ближе. Чтобы видеть каждый миллиметр ее кожи. Чувствовать дыхание, слышать биение сердца. Юри быстро прикрыла незажившую рану на глазу, тянущуюся от лба к щеке, ладонью. Видимо, она застеснялась своего пореза, думая, что он безобразен и отвратителен, но Соно аккуратно убрал ее руку. Он нежно погладил скулы Юри и улыбнулся, показывая, что она для него все еще красивая.
– Соно? – засмущалась Юри.
Он испугался, что она отодвинется, вновь отдалится. Но она лежала и смотрела ему в глаза. Соно облокотился на руку и навис над Юри.
– Я болван. – Он коснулся ее волос. – Настоящий дурак. – Провел по ним и остановился на шее. – Я упустил непозволительно много времени.
В глазах Юри сверкали звезды. Они, будто маячки, не давали Соно потеряться в бурном потоке собственных мыслей. Держали его на плаву и сверкали спасательным огнем, когда новая волна эмоций захлестывала его с головой.
– Ты скажешь, что я тороплюсь. – Он провел пальцами по изгибу ее шеи. – И будешь права.
Он чуть подался вперед к губам Юри, но, сдержавшись, отстранился. Внутри все дрожало. Новое, странное чувство, поселившееся в груди, будто мед, окутывало сердце и легкие. Было тяжело дышать, тяжело говорить. Но, кроме сладких речей, на ум не приходило ничего. Соно не знал, как люди делают это. Как признаются в любви. И он боялся показаться глупым. Но Юри, видимо, так не считала.
– Говори уже, Соно, – сказала она, и ее руки скользнули по его ключице. – Если торопишься, то торопись быстрее.
Соно сглотнул, и она провела пальцем по его горлу. Отодвинув ворот хаори, пустила руку внутрь, коснувшись напряженных плеч. Она ловила его мурашки и, кажется, еле сдерживалась, чтобы не поцеловать его первой.
– Я люблю тебя, особенная, – тихо сказал он.
И этого нежного шепота было достаточно, чтобы она ответила:
– И я тебя люблю, Соно.
Под подушечками пальцев, ласкающих шею Юри, Соно чувствовал удары ее сердца. Разряды, пускающие мурашки по всему телу. Огонь, обжигающий внутренности. Соно медленно сгорал, глядя на Юри. Чувствуя тепло и сладкий запах ее кожи. Слыша ее учащенное дыхание и ощущая ее взаимность.
