– Прривет, – сказал зловещим шёпотом Бэнсон.
Но пойманный отказался здороваться. Подпрыгнув на одной ноге, он коротко махнул рукой – и невидимый нож с редкостной силой ударил Бэнсона в грудь. То есть в гулко отозвавшийся футляр арбалета. Выпустив нож, человек с ловкостью кошки выдернул ногу из державшей её Бэнсоновой пятерни и помчался по улице, неслышно касаясь земли.
– Только не прыгай через забор, – торопливо шептал Бэнсон, – только не прыгай…
Он распахнул крышку футляра, выдернул из гнезда арбалет и перевернул его стременем вниз. Собрался, предчувствуя боль в прокушенной недавно ноге, скрипнул зубами – и взвёл тетиву. Чёрная тень была уже далеко, но, как будто поддавшись на уговоры, летела вдоль улицы, не перепрыгивая через забор. Бэнсон бросил болт в узкий жёлоб, поднял арбалет перед лицом – без плечевого упора, на манер пистолета, – и нажал на скобу. Потом нащупал в футляре ворот, вставил в гнездо и, неторопливо вращая, снова взвёл тетиву. Снарядил новый болт, прижал его в жёлобе стопором, осмотрел пустынную улицу, встал и двинулся вдоль забора, держа арбалет опущенным вдоль ноги. Подобрался к лежащему, навылет пробитому телу, вскинул его на плечо, вернулся к футляру. Наклонился, снял с деревянных шпилей-гвоздиков две доски и перетащил на узкий пустырь перед домом мёртвое тело и футляр с арбалетом. Присел под почерневшим, опалённым пожаром деревом и стал ждать, когда луна скроется за облаком. Уже через четверть часа он перебрался в пустой, остро пахнущий гарью подвал. Здесь спрятал тело, завалив его жжёной трухой, и пробрался наверх, на третий этаж по угрожающе покачнувшейся лестнице. Нашёл угловую, почти без мебели, комнатку, закрыл дверь, прикрыл створку окна, сел в тёмном невидимом углу, положил арбалет на колено и замер – как мышь у выхода из норы.
По его представлению, минула полночь. Неподвижность и тишина стали клонить его в некое неизведанное оцепенение, влекущее угасание осязающих чувств и заменяющее их галлюцинациями. Именно на счёт галлюцинаций он отнёс произошедшее вдруг немыслимое событие: створка окна тихо скрипнула и отворилась. Сама, без ветра или чьёго-либо усилия. Бэнсон вцепился в арбалет. А окно вдруг, тихо и жалобно пропищав, само же закрылось. Звякнул осколок стекла. “Нет, всё-таки ветер. Я же в углу, в стороне, вот и не чувствую”. Прошло примерно десять минут, и створка точно так же отъехала во всю ширь – и вернулась. И когда ещё через десять минут она снова повторила это медленное движение, уплывая наружу, Бэнсон уже вполне себя успокоил: “да, всё-таки ветер, невидимый сквознячок”, но тут створка, вместо того, чтобы вернуться на своё место в раме, ушла ещё дальше, к стене, а в залитом луной проёме вдруг ниоткуда выросла тень! Огромная! Полностью заслонив на мгновение свет яркой луны, человек, перепрыгнув через подоконник, встал, распрямился и замер. Бэнсон пару секунд был в состоянии непреодолимого оцепенения, и, не выстрелив в первый миг, он сдержался и в последовавшие за ним.
Пот обильно и вязко выступил на лице. Сердце бухало в клетку груди, словно в гулкую бочку.
– Здесь кто-то есть? – вдруг произнёс человек, стоя недвижимо, словно мишень, в ярком свете луны.
Бэнсон молчал, поняв, что самое правильное – выжидать.
– Мне нужно спрятаться и переночевать, – снова проговорил человек, – я здесь случайно. Ты шумно и часто дышишь. Не бойся. Я первым не нападу.
Бэнсон встал, прижался к стене. С натугой кашлянув, прочистил горло. Предупредил:
– У меня оружие на взводе. Так что не двигайся.
– Понимаю, – спокойно сказал гость. – И что ты делаешь здесь?
Бэнсон подумал секундочку – и рискнул:
– Меня здесь спрятал один человек.
– Судя по голосу – ты взрослый мужчина. Говоришь, что имеешь оружие. От кого же тебя нужно прятать?
– От охотников за черепами, – рискнул Бэнсон.
– Вот как? – озадаченно сказал гость. – А тот, кто спрятал тебя, – случайно не человек, рисующий букву на головах у злодеев?
– Да, это он.
– Ну конечно! Ведь только Альба мог выбрать такое надёжное место.
– Но кто ты? И откуда ты знаешь этого человека?
– Он говорил тебе что-нибудь о ком-то с именем птицы?
– Ты… Ты – принц…
– Сова.
– Тебя должны были вызвать в Плимут…
– Письмом.
– Да. А я – Бэнсон, размахивающий сундучком, из Бристоля.
– Это имя мне известно. Но если ты – тот самый Бэнсон, почему прячешься здесь, а не помогаешь Альбе?
– Ван Вайер…
– Ах вот как!! Крошка Вайер добрался до Плимута! О, ему не повезло.
– Вайеру?
– Да. Он не знает, что я тоже здесь. Мне нужно срочно встретиться с Альбой.
– Мы остановились…
– Я знаю где. Жаль – тени нет в этом доме. Вайер – существо нехорошее.
И человек, махнув полой плаща, развернулся – и перепрыгнул, вернее – перелетел через подоконник. Третий этаж! Бэнсон стоял, всё ещё не веря себе. Он увидел – да и невозможно было не видеть, – что на подоконнике остался лежать какой-то гладкий предмет. Он лежал и поблёскивал отражаемым от него лунным светом. Нежданная встреча, и этот блеск, и мёртвая тишина. И слегка искажённое, как у всех людей ночью, сознание. Бэнсон, охваченный безосновательным страхом, стоял, не решаясь подойти и потрогать предмет, и в то же время не мог отвести от него глаз.
Вдруг по затылку его прокатилась тёплая, осязаемая волна. Он нехотя, мельком приоглянулся – и едва не закричал. На расстоянии в фут от него, почти вплотную, стоял принц Сова. Стоял, глядел в упор круглыми, сближенными к переносице, выпуклыми глазами. Моргнул. Медленно двинулся мимо, подошёл, взял так и не узнанный Бэнсоном предмет и снова бесшумно перелетел через подоконник. Бэнсон с чувством горькой утраты вдруг понял, что он очень хочет, чтобы Сова, случайно встретившийся ему загадочный Серый брат, ещё раз вернулся.
БЕГСТВО
Свет луны сменился серым маревом утра. Город готов был проснуться. На дороге послышался грохот копыт. Бэнсон метнулся к окну – и увидел, как за забором остановились два всадника, один из которых, встав на седло, прыгнул во дворик. “Альба!”
Через несколько мгновений монах уже стоял в комнатке перед обрадованным Носорогом.
– Альба, здесь ночью был…
– Да, мы встретились.
– А как дела в городе?
– Пока хорошо, – сказал мастер и протянул Бэнсону выпущенный им ночью болт. – Если б ты знал, кого подстрелил, Бэнсон! Вайер в немыслимой ярости. Он гонит, словно кнутом, своих подопечных, и те делают ошибку за ошибкой. А ещё прилетел принц Сова! Теперь вместо их охоты с загонщиками мы сами устроим охоту с приманкой.
Бэнсон, взяв болт, протянул в ответ нож, выдранный из крышки футляра. Альба взял его в руки. Прямое, не очень длинное лезвие, тёмного, почти чёрного цвета. Железная пластина рукояти обложена и склёпана по бокам костяными накладками с поверхностями, нарезанными в крест. На лезвии – хищные, мастерски выверенные скосы.
