Читаем без скачивания Хозяйка розового замка - Роксана Гедеон

— Что это у вас? Синяк?

Я качнула головой. Она хмыкнула.

— И кто же посмел?

— Я была там, — сказала я резко. — Под арестом.

— Вы сидели под арестом из-за Александра? И они осмелились бить вас?

— Им не так много нужно было смелости. Они знали, что я не могу дать им сдачи.

— Не можете? Это мы еще поглядим!

Глаза старухи вспыхнули таким зловещим огнем, что она внезапно даже как-то помолодела лет на двадцать. Она пошатнулась, и я поддержала ее. Ее рука медленно опустилась на мое плечо. Анна Элоиза некоторое время молчала, а потом произнесла — не так холодно, как всегда:

— Ах, племянница! Что за судьбу вы себе выбрали!

Я вдруг с изумлением поняла, что старая герцогиня, пожалуй, впервые не вложила в слово «племянница» насмешливого оттенка.

Зная, что не смогу этой ночью спать, я зажгла все свечи в гостиной. Анна Элоиза, выслушав мой рассказ, ушла к себе. Дети были уложены — по крайней мере, я надеялась, что даже Жан угомонился. Со мной была только Маргарита.

Я сидела в кресле, а она прикладывала к моему синяку уксусные примочки. На сердце у меня было тревожно. Солдаты во дворе все еще бесновались по поводу того, какую скромную трапезу я им устроила. Они даже развели костер, хотя я просила потушить все огни. А капитан, этот чертов толстяк, повсюду выставил своих часовых.

— Боже мой, — произнесла я, — надеюсь, Александр будет достаточно умен и не подумает сюда заглядывать.

— Узнать бы для начала, куда он делся! — проговорила Маргарита.

Положение было серьезное. Белые Липы словно взяты в осаду. Дворец оцеплен стражей. Пожалуй, даже если Александр пришлет через кого-то известие, гонец непременно попадется.

В три часа утра зазвенели шпоры в вестибюле, и в голубую гостиную вошел Поль Алэн. Я вскочила, увидев его, и полотенце, смоченное уксусом, упало на пол.

— О Боже! Наконец-то! — Я была совершенно измучена.

— Боюсь, — сказал он сердито, бросая шляпу и падая на стул от усталости, — я ничем не смогу вас утешить.

— Когда вас отпустили?

— В полдень.

— А меня утром. Вы знаете что-то об Александре? Умоляю вас, говорите!

Он удрученно покачал головой.

— Мне совсем мало удалось узнать.

— Что именно?

— Александр до сих пор не пойман — это раз. Александр выехал из Ренна еще до того, как пришел приказ закрыть все городские заставы, — это два. Я узнал это от одного жандарма, стоявшего у шлагбаума. Похоже, у Александра плохо с ногой — это три. Он хромал. По-видимому, повредил ногу при прыжке.

— Господи ты Боже мой! — прошептала я, ломая пальцы.

— И, наконец, последнее, что я знаю. Александр не уехал в Англию. Он все еще в Бретани.

— Почему?

— Неизвестно по каким причинам, но он не явился в бухту, где его ожидала шхуна. По всем нашим расчетам, еще позавчера утром он должен был быть в Лондоне. Но он даже не пришел в назначенное место. Человек, который сопровождал его, тоже пропал.

— Но герцог жив, да? Поль Алэн, говорите!

— Черт возьми, я надеюсь, что жив!

Он вскочил на ноги, раздраженно прошелся по гостиной.

— В этом деле так много неясного… почему он действовал совсем не так, как мы условились? Я ждал его на площади с лошадьми. Я понимаю, конечно, что вы значительно осложнили ему дело. И все-таки…

Я промолчала, понимая, что Поль Алэн еще не знает о лейтенанте, которого я притащила в ложу. У меня не хватило мужества признаться. Мне казалось, Поль Алэн просто убьет меня за это.

— Вам нужно поесть, — сказала я вслух.

Он кивнул, соглашаясь со мной.

Я не стала звать прислугу. Сама пошла на кухню, собрала на поднос все, что смогла, поставила две бутылки бургундского. Мне и самой хотелось вина. Уже очень много часов я жила в страшном напряжении. Мне нужна была разрядка.

— Не беспокойтесь, — сказал Поль Алэн, нарезая окорок. — В сущности, все прошло довольно удачно. Александр на свободе. Я сейчас часа два посплю и снова поеду его искать. Я объезжу всех. И Кадудаль поставит на ноги своих людей. Мы отыщем Александра.

Чтобы подбодрить меня еще больше, он ласково сжал мою руку.

— Выше нос, дорогая сестра! Вам трудно, я знаю. Но мы им еще отомстим. Этому мерзавцу Лемальо — в первую очередь. Мы еще зададим ему жару.

Допивая второй стакан вина, он добавил:

— Вы превосходно себя ведете, Сюзанна. Вы просто взбесили всех этих синих, что стоят вокруг дома.

— Вы уедете, Поль Алэн… а мне так страшно оставаться с ними наедине!

— Они ничего не посмеют вам сделать. Только будьте такой же храброй, как прежде. Они именно этого и боятся. Да и я… я ведь тоже буду наведываться.

Он доел свой ужин и, даже не сняв сапог, растянулся на диване и уснул, попросив разбудить его через два часа.

…Я долго стояла у окна, до тех пор, пока не начал заниматься рассвет. Слезы невольно хлынули у меня из глаз. Боже, подумала я, верни мне Александра! Я бы ничего не пожалела для этого! Лишь бы увидеть его еще хоть раз! Или узнать, что он уехал в Англию, что он в безопасности!

Но лучше все-таки — это, конечно, увидеться. Хотя бы попрощаться. Мы так странно расстались… О, почему я не была тогда более умной, более догадливой, более понятливой?

Следующий день прошел ужасно. Поль Алэн, которого я ждала к вечеру, не появлялся. Все висело на мне. Солдаты были так ожесточены против меня, что я опасалась выходить во двор, но все равно ничего им не давала. «Пусть берут сами», — так я передала им через экономку. Они и брали. Я видела, как они тащат кур и уток, украденных из деревень, и жарят их на кострах.

Единственное, в чем я пошла им навстречу, — это было вино. Я приказала раздать им по бутылке, очень надеясь, что так они быстрее заснут и не станут буянить ночью. Кроме того, мне хотелось уменьшить их бдительность.

Совершенно измученная этим тяжелым днем и постоянным напряжением, я поднялась к себе в спальню, заперлась. Не было еще и восьми вечера, но я заснула так крепко, что хотя бы на эти часы сна начисто позабыла о своих тревогах.

Проснулась я уже после полуночи, ясно ощутив, что в комнате кто-то есть.

Я вскинулась на постели. Мне показалось, что я видела чей-то промелькнувший темный силуэт. Я уже готова была закричать и позвать на помощь, но в этот миг сильная рука зажала мне рот.

— Тише! — произнес знакомый голос. — Не надо кричать.

Это был Александр.

8

Я замерла, чувствуя, как от волнения у меня перехватило дыхание.

— Вы? — прошептала я, едва он убрал свою руку.

В этом коротком слове уместилась вся гамма переживаний, испытываемых мною в тот миг. То, как я любила его, ждала, беспокоилась, боялась, умирала от тревоги за него… То, как я была рада, что теперь он здесь, со мной, и не важно, как ему удалось ко мне пробраться!

Он любит меня. Любит просто безумно, иначе бы он не рисковал до такой степени.

— Боже мой, Боже мой! Вы так много пережили из-за того убийства!

Тихо смеясь, он сел со мной рядом, откинул одеяло и, наклонившись, погладил меня по щеке.

— Как, и это все? Вы даже не прочитаете мне лекцию о человеколюбии и о том, что я совершил смертный грех? Я уже подготовил целую речь для своего оправдания.

— Вам бы только смеяться!

Едва сдерживая слезы, душившие меня, я бросилась к нему, обвила руками его шею.

— Неужели вас уверили, что это было убийство, cara?

— Уверили? Но ведь я сама видела!

— Гош только ранен. Именно таково и было мое задание — вывести его из строя на несколько месяцев. И сорвать сроки нападения на Англию.

Я молча качала головой. Мне в данную минуту было совершенно безразлично, что сталось с Гошем. Миг краткой радости прошел, и я теперь вспомнила, что Александра могут в любую минуту схватить. Стоит только часовому проявить немного наглости и заглянуть в мою спальню.

— Как вы могли? — прошептала я сквозь сдавленные рыдания.

— Что, любовь моя?

— Так рисковать… появиться здесь… Боже мой, ведь я не переживу, если с вами что-то случится!

— Вот как? — проговорил он вполголоса. — А я думал, вам будет лестно то, что я появился.

То, как мне это лестно, проявилось уже через секунду. Страх за мужа словно взорвал меня изнутри. Слезы, которые я так долго сдерживала, хлынули из моих глаз, спазмы рыданий сжали горло. Пытаясь успокоиться, не плакать, я отвернулась, прижав руку ко рту, но это привело только к тому, что слезы стали душить меня и я едва не зарыдала в голос, так, чтобы все услышали, — до такой степени меня охватило отчаяние.

Я чувствовала, как его руки обхватили меня за плечи, скользнули к шее, заключили в крепкий капкан затылок, зарылись в волосы. Он тянул меня к себе, и я чувствовала, как его рука, такая горячая, шершавая и бесконечно нежная, вытирает слезы у меня на щеках. Я прижалась к этой руке, с ужасом сознавая, что мы с Александром, возможно, видимся в последний раз.