Интересно, обитатели покинули замок до того, как сэр Роберт сообщил им о скором прибытии нового барона, или после? В следующую секунду Лайм про себя выругался. Какие глупые мысли лезут в голову! Судя по тому, что никто не предпринял попытки навести здесь порядок к его приезду, было совершенно ясно, что в Торнмиде он стал таким же нежеланным гостем, как и в Эшлингфорде, когда появился там ребенком. Впрочем, сейчас это уже не имело значения. Лайм твердо решил вернуть всех жителей Торнмида обратно, всех до одного. Однако, несмотря на неимоверное усилие воли, он ощутил приступ гнева.
Будь проклят король Эдуард! И будь проклят он, Лайм, за то, что позволил жажде мести одержать победу над здравым смыслом и принял предложение короля! Какую злую шутку сыграла с ним судьба! Мужчина горько усмехнулся. Значит, именно такую участь приготовил для него Господь. Именно такую и никакую другую. Он, Лайм Фок, незаконнорожденный сын Монтгомери Фока, стал бароном Торнмида, хозяином развалин, хозяином ничего.
Хлопнув ладонью по стене, Лайм несмешливо заметил:
— Хоть в одном король Эдуард оказался прав: замок действительно сделан из камня.
Сэр Джон удивленно выгнул бровь. Оглянувшись на дюжину работников из Эшлингфорда, которых он привез с собой в Торнмид, барон заметил в их глазах беспокойство. Они, затаив страх, напряженно ждали, что в венах господина вот-вот взыграет горячая ирландская кровь и что он обрушит свой гнев на них. Но ему удалось сохранить самообладание, вернее, почти удалось.
Осознавая, что может задержать жителей Эшлингфорда лишь на некоторое время, после чего им предстояло вернуться домой, а сэру Джону — в Данс Касл, лорд Фок решил, не теряя времени зря, приступить к делу. Сначала следовало позаботиться о детях. Взглянув на трех малышей, неуверенно переминавшихся с ноги на ногу у основания лестницы, он заставил себя улыбнуться.
— Отведите их в сад, — обратился Лайм к мужчине, стоявшему рядом с ними. — Надеюсь, он здесь имеется.
— А если нет, мой господин?
— Тогда займите их чем-нибудь. Только не приводите их в зал, пока я не закончу дела.
Мужчина послушно кивнул головой и жестом подал знак детям следовать за ним.
Лайм задумчиво смотрел им вслед. Не совершил ли он ошибку, решив привезти малышей сюда? Хотя они не знали ничего другого, кроме жизни в убогой лачуге с плетеными стенами, замазанными глиной, Торнмид, похоже, не лучше и еще менее гостеприимен. Но желание обеспечить сиротам жизнь, которой они заслуживали, заставило брата Мейнарда взять их в замок.
Тяжело вздохнув, лорд Фок шагнул в зал.
— Давайте-ка займемся делом, — громко произнес он и, не обращая внимания на косые взгляды любопытных слуг, столпившихся в дальнем углу зала, направился к груде столов и скамей. Там вповалку спали местные рыцари, облаченные в тяжелые доспехи, и наемные воины. Некоторые из них, потревоженные взволнованным перешептыванием слуг, только-только начали пробуждаться ото сна, другие продолжали храпеть как ни в чем не бывало.
Недолго думая, Лайм схватил одного из спящих за плечи и резким движением сбросил со скамьи. В следующее мгновение тот с оглушительным грохотом упал на пол, подняв в воздух столб пыли. Трудно было сказать, рыцарь он или наемный воин, так как здесь, в этом грязном, запущенном зале, различий между ними уже не существовало.
Глухо застонав, мужчина пробормотал что-то невнятное и с усилием разомкнул веки.
— Что тебе нужно? — заплетающимся от беспробудного пьянства языком спросил он. Вскоре к его голосу присоединились возмущенные голоса проснувшихся собутыльников.
— Встать! — приказал Лайм. — Немедленно!
Мужчина нахмурился, но не сдвинулся с места.
— А кто ты такой?
— Я лорд Лайм Фок, — ответил Лайм, прислушиваясь к непривычному звучанию титула. — Барон Торнмида.
Во взгляде незнакомца появилась насмешка.
— А-а, незаконнорожденный ирландец! — пробурчал он, не осознавая опасности.
— Немедленно встать! — властно повторил барон.
Прошло довольно много времени прежде, чем рыцарь неторопливо перевалился на другой бок и поднялся на ноги.
— Как тебя зовут? — спросил Лайм, сурово глядя на него.
Мужчина был выше барона на несколько дюймов. Скрестив руки на груди, он покачивался из стороны в сторону.
— Гунтер Уэллинг, — промычал рыцарь, расставляя ноги, чтобы сохранить равновесие. — Я капитан стражников Торнмида.
— Обращаясь ко мне, следует называть меня лорд Фок или господин, — напомнил Лайм.
— А если я не буду?
— Будешь. Иначе пожалеешь.
Гунтер выразительно выгнул густую бровь.
— Неужели?
У Лайма уже давно чесались руки. Его так и подмывало стереть с лица собеседника это наглое выражение. Однако усилием воли он сдержал порыв, считая ниже своего достоинства затевать драку с пьяным.
— Ты бросаешь мне вызов, Уэллинг? — холодно уточнил барон.
Гунтер усмехнулся.
— Нет, я знаю свое место, незаконнорожденный. Интересно, знаешь ли ты свое?
По залу пробежал взволнованный шепот. Обитатели Торнмида начали обсуждать, какую цену придется заплатить капитану за подобную дерзость.
Понимая, что взгляды всех присутствующих сейчас прикованы к нему и что от его поведения сейчас зависело его положение в баронстве, Лайм подошел к Гунтеру почти вплотную.
— Я твой господин, Уэллинг. Вот мое место. Но если ты намерен бросить мне вызов, то я готов преподать тебе урок и научить тебя вежливости и почтению. — Желая подтвердить слова действием, лорд Фок опустил руку на эфес меча.
Гунтер проследил за движением его руки. Стиснув зубы, он не вымолвил больше ни слова.
— Похоже, мне не придется лишать тебя жизни, — заметил барон. — Даю тебе четверть часа, чтобы собрать всех стражников во дворе. И запомни, Уэллинг: за каждого отсутствующего я вычту из твоего жалования определенную сумму. Ты понял?
Капитан недовольно сдвинул брови, но промолчал. Немного помедлив, он прошел мимо Лайма, окликнул остальных рыцарей, столпившихся посреди зала, и покинул башню.
«Итак, — отметил про себя лорд Фок, — начало положено». Капитан стражников явно не питал к новому хозяину теплых чувств, но ему придется относиться к барону Торнмида с уважением.
Теперь предстояло заняться другими подданными и замком.
Глава 16
Как долго Лайм намеревался находиться вдали от Эшлингфорда?
Эта мысль не давала Джослин покоя, когда она со спящим Оливером на руках вошла в зал. Прошло почти две недели после отъезда лорда Фока. Женщина ждала его возвращения со дня на день. Однако он продолжал управлять Эшлингфордом, ежедневно посылая в баронство гонца с распоряжениями. Джослин не желала признаваться себе, но — о, ужас! — без Лайма она чувствовала себя одиноко.
