лоб, она вспомнила:
– Ты, кажется, говорил мне о нем. Это тот врач, который установил истину в деле с Зиминым?
– Он самый. Николай Палыч. Эскулап милостью божьей.
Помедлив, Лиза все-таки спросила:
– Ничего не говорил: есть надежда? – Она обернулась и выразительно посмотрела на заднюю стенку, туда, где сейчас колдовал упомянутый врач.
– Если бы он что-то сказал, я бы не скрыл от тебя. Ну и дела…
Флюиды одного – достаточно актуального – воспоминания повисли сейчас в салоне.
Внимательно взглянув на Виктора, Лиза сказала:
– Ты, видимо, тоже вспомнил.
– О чем? – В тоне Брасова просквозило недовольство, и Леонтьева поняла, что попала в точку.
– О первой «роковой визитке». – Она невнятно пробормотала: – «Оставь их в покое: и старого, и молодого, – выделила последнее слово, – чтобы не плакать потом».
Пожав плечами, Виктор сухо заметил:
– Еще ничего не известно. И давай не делать предварительных выводов – договорились?
– Ладно, – согласилась Лиза, чувствуя, что ее болтовня раздражает Брасова, который страстно желал сейчас фактов и только фактов, а не бабских домыслов.
За окном уже мелькали «сталинские» громады Ленинского проспекта. Реанимобиль мчался на всех парах. Обогнув универмаг «Москва», они поехали в глубь узких улиц.
Через несколько секунд показалась парковая территория с ансамблем приземистых больничных зданий, и Лиза поняла, что цель горестного путешествия достигнута.
Реанимобиль остановился.
Оказавшись на своей территории, санитары и Смирнов начали действовать еще быстрее и слаженнее. Во всяком случае, когда Лиза с Виктором вылезли наружу, носилок уже и след простыл.
– Мне нечем порадовать вас, – сухо сказал Николай Павлович. – Ваш друг мертв. Будете ожидать диагноз?
– Обязательно, – заметил Виктор. – Мы подождем здесь.
– Ну что ты, Виктор, – смягчился Смирнов. – На мой тон в подобных обстоятельствах не надо обращать внимания. Пойдемте со мной.
– Одну минутку, – попросила Лиза. Стремительно подскочив к форду, она заглянула к подругам в открытое окно. На лицах Риты и Алены застыло напряженное ожидание.
– Девочки, Вадим мертв. Ничего не удалось сделать. Мы с Виктором остаемся дожидаться диагноза, так что езжайте, я вам позвоню.
– Мы тоже остаемся, – решительно сказала Рита. – Ведь так, Алена? – Та кивнула. – И тоже будем ждать. Когда сможешь – выбеги к нам.
– Хорошо.
Мужчины подождали Лизу на мраморных ступенях.
По лабиринту длинных белых коридоров хозяин этого больничного «поместья» провел своих гостей в уютную круглую комнату. Вдоль ее стен размещались вогнутые стеклянные витрины с какими-то медицинскими приспособлениями.
Чувствовалось, что здесь сотрудники проводят редкие минуты отдыха. На столе около стены стояли чашки с блюдцами, корзинка с печеньем и кофеварка.
– Надеюсь, здесь вам будет удобно, – сказал Николай Павлович, радушным жестом поводя вокруг. – Пейте кофе со скромным угощением. – Затем он подошел к белому пристенному шкафу. Открыв створки, достал темную пузатую бутыль и две рюмки.
Расставляя все это на столе, улыбнулся:
– Думаю, в данной ситуации «Осборн» будет не лишним для вас. Это великолепный испанский коньяк.
– О, спасибо, – сказала Лиза, облизывая сухие губы, а Виктор криво усмехнулся:
– Тяготеете к комфорту, Николай Палыч.
– Не скрою, есть такой грех. Прощаюсь с вами на пять-семь минут. Не игнорируйте «Осборн».
– И не подумаем! – воскликнула Лиза в спину удаляющемуся врачу.
Опустившись в подвижное кресло, она хозяйской рукой наполнила рюмки ароматным терпким коньяком. Тем временем Виктор бросил сумку Туманова на маленький диван и присоединился к Лизе, усевшись за столом.
– Ну что, по первой – не чокаясь? – многозначительно сказала она, намекая на поминовение покойного.
– Давай.
Огненным ручьем коньяк растекся по жилам, принося хоть некоторое расслабление после бурных драматических впечатлений.
С минуту насладившись состоянием релаксации, Виктор поднялся и подошел к сумке Туманова. Стоя, начал разбирать его вещи. Лиза тут же присоединилась к нему.
В сумке не оказалось ничего необычного. Одежда, намокший мобильный телефон, портмоне – скорее всего, итальянское, со многими отделениями. В нем Виктор обнаружил пару кредитных карточек, три сотни долларов и полтора миллиона рублей.
– Утешает хотя бы то, что при жизни покойник не бедствовал, – иронично заметил Брасов, положив портмоне около кофеварки, и Лиза с укоризной одернула:
– Как ты можешь!
– Не строй из себя ханжу. Обрати внимание, никаких фотографий. Нет ни тебя, ни Даши, ни даже лидера их фракции.
– Последнее особенно прискорбно, – хмыкнула Лиза. – Дернем по второй?
– Есть предложение – нет возражений, – бодро откликнулся Виктор.
Вторая порция «Осборна» игриво поспешила вдогонку за первой.
Несмотря на то, что и Леонтьева, и Брасов бодрились, дымка мистического страха, смешанного с благоговением, перед смертью, витала в круглой комнате.
Они помолчали. Первой тишину нарушила Лиза.
– Мне все-таки кажется, что угроза первой «роковой визитки» не была случайностью, – медленно проговорила она.
От раздражения Виктор нетерпеливо двинул рукой по столу и смахнул на пол белоснежное блюдце. Оно стукнулось о мраморный пол не со звоном, а с каким-то гулом.
Лиза вздрогнула.
– Кажется, я нанес клинике ущерб.
– Разбилось? – затаив дыхание, спросила она. – Если да, то не к добру.
Победно подняв целое блюдце, Брасов водрузил его на стол, восторженно хмыкнув:
– Поистине большевистская посуда!
Лиза фыркнула:
– Испанская. Термостойкая и противоударная.
В то время, пока Виктор произносил:
– Спасибо за информацию, – в коридоре раздались гулкие шаги.
Они приближались, и Лизе вдруг стало жутко.
Глава 26
«Нервы окончательно сдали», – подумала она, и в эту секунду в овальный проем вошел Смирнов. Заложив руки в карманы халата, он сказал:
– Если это может хотя бы слегка успокоить вас, то сообщаю: ваш друг скончался естественной смертью – от инсульта.
– Это, кажется, слабые сосуды? – уточнила Лиза.
– Вы правы. Кем был ваш друг?
– Ты не узнал его? – слегка удивился Брасов. – Это Туманов, из фракции стабильности. Его иногда показывали по телевизору.
– Сейчас там мелькают сотни лиц. – Смирнов пожал плечами. – Предварительно можно сказать о двух вещах: о генетической предрасположенности и о переутомлении. Молодые политики так тщеславны, не о мертвом будь сказано! Хотя ваш Туманов – по внешнему впечатлению – находился в превосходной спортивной форме. Однако, сосуды не выдержали.
Побарабанив пальцами по столу, Брасов спросил:
– Инсульт мог быть спровоцирован чем-то?
С интересом взглянув на Виктора, Смирнов уточнил:
– Ты вспомнил случай с Зиминым? Теоретически такое возможно, но первые анализы ничего неРдали. – Покачавшись с носков на пятки, Николай Павлович посмотрел на расстегнутую спортивную сумку:
– Это вещи покойного? Давай-ка их мне. Сейчас проведем экспертизу. В конце концов, надо или снять все подозрения, или что-то обнаружить.
– Я голосую за последнее, – медленно сказал Виктор.
– Ты серьезно? – уточнил врач.
– Вполне. Есть кое-какие обстоятельства, которые настораживают.
– Проверим, – сказал Николай Павлович и ушел, подхватив спортивную сумку.
– Под сообщением об «обстоятельствах» ты, несомненно, имел
