- Что это такое? - спросил Иван Фомич.
- Вот по этому вопросу я как раз и обратился к вам за консультацией.
- Извини меня.
Мильч пожал плечами.
Из письма Алексея Александровича:
"...борьба есть борьба. Кто-то падает, а другие идут вперед. Самое смешное, дружище, что я лучше чувствую себя именно в процессе борьбы. Прямо сам себе удивляюсь - здоровею, да и только!
Может быть, существует такой наркотик, который вызывает опьянение битвой. Специального строения вещество, действующее на нервную систему. Вот посмотришь, в конце концов химики его выделят, а затем и синтезируют. Вещество так и будет называться - победин. Выпил - и сразу же возникает ощущение, будто всех врагов сокрушил.
Я все же пробил разрешение на постановку ортовского эксперимента в космосе! Ох, и трудно было!.. Но теперь все позади. И сижу я в своем кабинете довольный и молодой... и добрый. И мне все и все вокруг нравится, и бумажки я подписываю не читая. А Вальке Урманцеву пока еще ничего не говорил. Думаю сообщить завтра.
Говорят, человеку мало надо. Ох, неправда это! Человеку нужно очень много, и еще столько, и еще полстолько, как в той детской сказочке. Огромен человек, сложен, и нужно ему огромное, сложное. А особенно нужно ему ощущение победы. Хоть небольшой, но победы. Вот я преодолел и, не лицемеря, скажу, что безумно рад.
Пойдет дело! Дело-то пойдет! А?! Хорошо!
У меня недавно было точно такое же ощущение, когда мой самый бестолковый аспирант Лин подметил одну очень интересную зависимость. Я на него уже рукой махнул - серость. Авось как-нибудь дотянет. И вдруг он показал себя: увидел то, что прошло мимо серьезных исследователей. Но не только увидел, поставил эксперимент и подтвердил. Человек! Своеобразный интересный человек с оригинальным умом, видением мира... Я страшно рад. Приятно, дружище. Очень приятно!
Ты, наверное, посмеешься, если узнаешь, чем я занимаюсь в те жалкие крохи свободного времени (когда, разумеется, не пишу тебе писем). Я читаю материалы по психологии человека. Не смеешься? Хочу постигнуть психику каждого сотрудника. Знаю, что от этого зависит работа коллектива в целом. Работать с людьми надо? Надо. Но как работать, не понимая основных законов человеческой мысли и чувства? Ведь я-то имею дело с творцами, а не с механическими исполнителями...
Возьмем хотя бы злополучный вопрос подготовки научных кадров. Все ругают аспирантуру, но еще никто не предложил ничего лучшего.
Каждый год мы принимаем десять, пятнадцать человек, из которых предстоит сделать ученых. Вернее сказать, которым предстоит стать учеными. Сделать человека ученым нельзя, он должен им родиться, но зато воспитать грамотного, квалифицированного работника можно. Вроде бы и не очень сложная задача.
И начинается... Кого брать? Никакие тесты, экзамены и характеристики не могут подсказать, получится ли из этого человека естествоиспытатель или он навсегда останется рядовым добытчиком информации. Ох, эти мне добытчики! Мы тонем в море информации, мы захлебнулись в потоке научных статей, а они с доброжелательством робота плодят и плодят бесконечные зависимости, кривые, графики, опыты. Как мало обобщений и как много цифр! Законов нет, зато есть формулы с дробными степенями. Неприятные формулы, некрасивые, хотя и нужные...
Принимаешь, например, молодого высоколобого парня в аспирантуру и надеешься: может, его осенит светлая идея. Отлично сдал экзамены, хорошие отзывы из университета, два года на производстве, прекрасные руки экспериментатора... Ан нет, глядишь, через три года у тебя не ученый, а общественно-политический деятель средней руки. То он на профкоме, то на собрании, то на совещании. Я понимаю, что такие тоже нужны. Но, помилуй бог, ведь аспирантура не профсоюзная академия. Есть таланты, но ленивые до тошноты, есть бездарности, трудолюбивые до отвращения, есть много разных и всяких научных работников, и каждому из них находится место и занятие на великом фронте науки. Наука многолика, многогранна, я бы сказал, извилиста, и каждая извилинка в ней своего ума и глупости требует. И это вовсе не парадокс. В науке дураки нужны не меньше умников. Как и в жизни, между прочим. Кстати, великие ученые стали великими только потому, что иногда делали глупости, то есть вели себя дураками.
И я прикидываюсь дурачком, у меня это получается довольно естественно, и тогда обнаруживаются забавнейшие вещи.
Я тебе уже писал, что здесь начали понемножку выживать одного из учеников Орта, некоего Подольского. Интересный малый. Между прочим, пришел в физику из цирка и оказался вполне на своем месте. Тоже путь в науку! Я битых три часа беседовал со своим начальником отдела кадров, пока не понял, откуда дует ветер. Для этого пришлось прикинуться дурак-дураком, этаким простодушным растяпой. Я никак не мог понять, за что, по каким мотивам мы должны уволить Подольского, и, наконец, дознался. Это работа Пафнюкова, ты его знаешь. Кстати, недавно я позволил выделить ему один раздел по спецтематике и даже комнату дал. Пару раз туда заходил, как и следовало ожидать, там ничего не делается. Его помощник, лаборант Мильчевский, по-моему, порядочный шалопай и бездельник. Через полгода отчет, и мы посмотрим, как И.Ф. повертится перед комиссией.
Это же спецтематика, брат, здесь нужны результаты, а не разглагольствования! А он дураком меня посчитал, когда я предложил ему тему и помещение...
Да, брат, так мы и живем. Но все это, как сказано, мелочи жизни, они были, есть и будут. Самое главное - дело идет, идет дело! Значит, живем не зря..."
16
Роберт Мильчевский между тем переживал жесточайший кризис. У него сломался Черный ящик. Проклятая машина внезапно отказалась работать.
Однажды Роберт включил, как обычно, аппарат, но Ящик не загудел. Роберт испуганно заглянул в темный провал шкафа и стал ждать.
Шли секунды, минуты, часы, а чудесное отверстие Рога изобилия в сиянии радужных лучей не появлялось. На Роберта насмешливо поглядывала серая пустота, ему казалось, что кто-то там, внутри, хитро подмигивает и скалится. Роберт тряс головой, отгоняя наваждение, и с отчаянием убеждался, что Черный ящик безмолвствует. Так прошел один рабочий день, второй, третий...
Роберт ждал. Неожиданная катастрофа потрясла его. Черный ящик сломался! Кто бы мог подумать? Казалось, нет сил, способных оказать хоть какое-то действие на эту машину, - и вот на тебе! Как его отремонтировать? Не везти же в мехмастерские: почините, пожалуйста, волшебный Рог изобилия, у него чудо-двигатель не работает. Заштопайте ковер-самолет, вшейте подкладку в шапку-невидимку!
И главное - когда! Когда сделаны такие авансы, наступление на научную общественность Института вакуума находится в разгаре, и перед Робертом Мильчевским открываются необозримые, захватывающие дух перспективы! Ах, черт, какая досада, какая жалость, какая обида!..
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
