К старому Соломону, хозяину магазина, приходит коммивояжер по продаже белья и раскладывает свою коллекцию. Они рассматривают, ощупывают товар, обсуждают цены и условия поставки, коммивояжер подтаскивает все новые чемоданы с образцами. Наконец открыт последний чемодан.
Тут Соломон говорит:
— Я вам что-то сейчас скажу. Мои склады полны, а покупать у меня никто ничего не хочет. Я тоже у вас ничего не куплю.
Коммивояжер молча складывает свои чемоданы. Потом надевает шляпу и принимается читать заупокойную молитву.
— Вы что, вы читаете по мне кадиш?! — кричит Соломон.
Коммивояжер высокомерно отвечает:
— Для меня вы умерли.
Грюн приходит в магазин тканей, владелец которого — его друг Блау.
— Слушай, Блау, мне нужно какое-нибудь красивое летнее платьице для моей дочурки, Рахиль. Но ты должен мне гарантировать, что оно не сядет при стирке.
— Покупай без сомнений! Я тебе гарантирую!
Спустя неделю платьице постирали, и оно село так сильно, что едва закрывало бедра. В этом платье Грюн привел маленькую Рахиль в магазин Блау. Тот взглянул на девочку и восхищенно воскликнул:
— Ах, милая крошка! Как она выросла!
На зерновом рынке в Бердичеве стоят открытые мешки с зерном. Подходит к мешку с пшеницей еврей, берет пригоршню зерна и начинает его пересыпать из одной ладони в другую. Продавец молча смотрит на него и спрашивает:
— Ну что, будете покупать?
— Нет, покупать я не собираюсь, — отвечает еврей.
— Чего же тогда вы тут стоите, пересыпаете пшеницу из руки в руку?
— Я вам объясню. Я — маклер. Может быть, ко мне однажды кто-нибудь подойдет и спросит, разбираюсь ли я в пшенице. И тогда я смогу ответить: хотел бы я прожить столько лет, сколько пшеницы прошло через мои руки!
Сапожник Хаим часто говорит: "Моя мама хотела, чтобы я стал портным, но папа отдал меня в ученики к сапожнику. И это была такая удача! За тридцать лет у меня никто не заказал ни одного пиджака. Будь я портным, я бы давно умер с голоду!
Жена сапожника:
— Как ты мог отдать клиенту ботинки за один только задаток? Теперь ты больше его не увидишь!
— Еще как увижу! Я ему упаковал два левых ботинка.
В маленьком местечке коммивояжер приходит к клиенту. В лавке его встречает одетая в траур жена клиента и говорит:
— Сегодня, к сожалению, вы свой заказ не получите: мой муж, не про нас будь сказано, умер.
— О, это сущие пустяки! — отвечает коммивояжер. — Я приму заказ и от вас.
Хаим Каплан целый день торчит в своей лавчонке; покупателей все нет и нет. В восемь вечера он, удрученный, собирается закрывать лавку, и тут вбегает некто: ему нужен почтовый конверт. Каплан просит два пфеннига. Покупатель бросает на прилавок десять пфеннигов и, не дожидаясь сдачи, убегает…
Дома жена спрашивает:
— Как сегодня торговля, Хаим?
— Оборот, — отвечает муж, — не ахти какой. Зато прибыль — оглушительная!
Умирает старик Зауертейг, уважаемый виноторговец. Вокруг с почтительными лицами стоят сыновья. С трудом шевеля языком, умирающий делится с ними профессиональными секретами. Под конец, уже совсем без сил, он шепчет:
— Кстати, вот что хочу вам сказать: вино можно делать еще из винограда.
Лилиенталь встречает на улице Розенблата, который должен ему двести марок. Он хочет ненавязчиво напомнить ему о себе и, подойдя, хлопает его по плечу и говорит приветливо:
— Как я рад вас видеть! Что поделывает ваша жена? Как детишки?
Розенблат, кисло:
— Да, вам, герр Лилиенталь, хорошо спрашивать. А мне, думаете, кто-нибудь платит?
Старый еврей, владелец скромного магазинчика, лежит при смерти. Семья почтительно толпится вокруг. Собрав последние силы, он разжимает губы и говорит:
— Ривке, жена моя, ты здесь?
— Здесь.
— Яков, сын мой, ты здесь?
— Да, отец.
— Леа, дочь моя, ты здесь?
— Да, отец.
— Рахиль, дочь моя, ты тоже здесь?
— Да, отец.
— А кто же остался в лавке?
Копштейн втянут в запутанный судебный процесс. Когда ему приходится на какое-то время уехать, он просит адвоката держать его в курсе дел и телеграфировать, если что. Адвокат присылает радостную весть: "Победило правое дело!" Копштейн в испуге шлет телеграмму: "Сейчас же обжаловать!"
Банкир:
— Я никому не позволю меня игнорировать! Разве что налоговой инспекции…
Банкир — это человек, который в хорошую погоду отдает свой зонтик напрокат, а в дождь требует его обратно.
Хозяин дает инструкции новому коммивояжеру:
— Вы сядете в утренний поезд, приедете в Нейтомышль, в гостинице немного приведете себя в порядок, закажете чашку горячего бульона, потом пойдете к старику Ауэрбаху, спросите его, доволен ли он последней партией шелковых чулок, предложите ему посмотреть наши образцы, обратите его внимание, что у нас появились совершенно новые расцветки, но цены при этом умеренные, примете у него заказ и после обеда телеграфируете мне об успешной сделке.
Молодой человек уезжает, но после обеда никакой телеграммы нет. Приходит вечер, наступает ночь… Хозяин вне себя. Наконец приходит телеграмма: "Во всем Нейтомышле не нашел горячего бульона. Что делать?"
Разговаривают в поезде два еврея.
— У меня дела идут — хуже некуда. Я торгую вразнос, бьюсь как рыба об лед, а семья моя все-таки голодает. Мой пример буквально подтверждает слова, что хлеб свой насущный человек добывает в поте лица своего.
— А я вот живу как раз за счет чужого пота.
— Вы — капиталист, вы — кровопийца!
Второй еврей, весьма удивленный:
— Какой капиталист? Я банщик.
Маленький бродячий цирк приехал в городок в Галиции. Бедный еврей наблюдает, как ставят шатер.
— Хочешь немного заработать? — спрашивает его директор цирка. — Тут у меня лев сдох. Ты мог бы надеть его шкуру и изобразить перед публикой пару номеров.
Еврей с радостью соглашается.
Вечером он, обряженный львом, гордо выходит на арену. И вдруг видит: навстречу ему движется огромный медведь. Еврей в ужасе вскрикивает:
— Шма Исроэл! ("Слушай, Израиль!", начальные слова молитвы, которые евреи произносят в минуту опасности.)
Медведь вполголоса отвечает:
— Адонай Элохейну, Адонай эход! (Продолжение той же молитвы: "Господь Бог наш, Господь един".)
— Я от всей души советую вам купить дом на берегу Днестра, — уговаривает маклер покупателя. — Во-первых, прекрасный вид на реку, а во-вторых, подумайте, как это замечательно — жить так близко от воды! Можно прямо в саду стирать белье, можно купаться, плавать, кататься на лодке, а зимой кататься на коньках!
Покупатель, недоверчиво:
— Все это прекрасно, но есть и недостатки. Взять хотя бы весеннее половодье…
Маклер, с жаром:
— Ну чего вам бояться половодья? Где дом — и где Днестр?
У Варшавера есть какие-то акции, которые внушают ему опасение.
— Завтра с двенадцати до двух пройдет общее собрание акционеров, — говорит он своему служащему. — Поезжайте туда и сразу после двух часов телеграфируйте, что происходит.
На следующий день в пять минут первого от служащего приходит телеграмма: "Немедленно продавать".
Когда служащий возвращается, Варшавер хвалит его:
— Вы спасли меня от больших убытков. Но как вы ухитрились послать телеграмму так рано, когда на бирже никто еще и понятия не имел, как обстоят дела?
— Председатель, — объясняет служащий, — открыл общее собрание словами: "К сожалению…" И все стало ясно.
— Сколько стоят эти брюки?
— В нашем магазине твердые цены. Поэтому я не скажу вам ни двадцать, ни восемнадцать, ни шестнадцать рублей. Но меньше чем за пятнадцать я брюки вам не продам.
— А я не скажу вам ни пять, ни семь, ни девять рублей. Но дороже, чем за одиннадцать, я эти брюки не куплю.
Хозяин, приказчику:
— Хаим, заверни брюки!
Вариант.
— Сколько стоит пиджак?
— Двенадцать гульденов.
Покупатель рассуждает про себя: "Он просит двенадцать, имеет в виду десять, уступит за восемь, я хочу заплатить четыре. Предложу два".
Разговор на бирже:
— Привет, Биншток, чем занимаешься?
— Спекулирую на минах.
— О, тут нужны большие деньги!
— С чего ты взял? Я стою у подъезда, и если кто-то выходит с довольной миной, я у него стреляю денег.
