— Конечно, — осклабился я. — Кстати, рука не болит, нет?
— С-сука! — с ненавистью процедил он, — Жаль тебя тогда медведь не сожрал, меньше проблем было бы.
Я демонстративно усмехнулся.
— А я не вкусный. Кстати, а напомни, чем я тебе не угодил? Все никак вспомнить не могу!
Повисла напряженная пауза.
— Брось арбалет и спускайся. Тогда поговорим.
— А ты сначала Федора отпусти! — выдвинул я свое условие. Честно говоря, я был уверен, что он на это не пойдет. Но к моему удивлению, браконьер вдруг ударил его под колени, отчего тот рухнул на пол. Затем, не церемонясь, двинул его деревянным прикладом ружья в затылок. Завхоз охнул и с грохотом упал на деревянный пол. Через секунду, ружье тоже полетело на пол.
— Видишь? Мне не нужно оружие! — с вызовом произнес тот. — Спускайся! Не переживай, сильно бить не буду.
Я отвлекся лишь на секунду — положил арбалет на ящик. Но этого хватило, чтобы браконьер молниеносно выхватил из-за спины припрятанный наган и почти не целясь, выстрелил в мою сторону. Я успел уйти с линии огня, но вторая пуля распоров камуфляж, попала мне в мягкие ткани, рядом с плечом. Содрала кожу, разорвала мышцу. Обожгло острой болью. Отпрянув, я откатился вглубь чердачной ниши. Изловчился и швырнул вниз найденную в ящике пол литровую стеклянную бутылку со спиртом. Та вдребезги разбилась о твердый деревянный пол, залив содержимым грязные доски. Следом полетел и подожженный ранее факел.
Мгновенно пыхнуло.
Снизу раздался крик, грохот.
Скорее всего, Уткина зацепило — с того места, где я находился, весь обзор закрывало чердачное перекрытие и ящики и я не видел наверняка. До арбалета не добраться — он сразу же выстрелит.
Мельком выглянул и понял — нужно сваливать с чердака.
Перекувыркнувшись, я ухватился за лестницу и ловко спустился вниз, спрыгнув почти с середины. Посреди комнаты бушевало голубоватое пламя. Сам Уткин все-таки попал в поле действия. Его сапог и правая штанина до самого колена, горели. Он пытался потушить пламя, используя собственную шапку.
Увидев меня, он тут же выстрелил.
Затем еще раз.
Нырнув за дощатую перегородку, я хотел добраться до заготовленного ружья, но тот уже занял невыгодную для меня позицию.
Вот сволочь и стреляет метко. Явно в прошлом был опыт обращения с наганом. Ну, еще бы… Дезертир же!
— Смирнов, ты же понимаешь, что никуда тебе из дома не деться? — усмехнулся Уткин, потушив свою штанину. Идти ко мне он не рискнул, поэтому пока нагнетал обстановку, ожидая пока я сам совершу ошибку. Видно было, что ему хотелось поиграть.
В револьвере системы Наган семь патронов, значит, у него в барабане осталось три. Быстро перезарядить его нельзя, нужно хотя бы секунд двадцать. Вот в этот момент и нужно контратаковать.
— Уткин! Мне кажется, ты теряешь авторитет! — крикнул я, намереваясь позлить браконьера и вывести на необдуманные действия. — Твои люди тебя бросили! Видать, как человек, ты дерьмо собачье…
Тот зарычал от ярости и рванул в мою сторону.
Когда он был рядом, я швырнул в него тряпку, а сам рывком бросился вниз и сбил его с ног. Тот умудрился еще раз выжать спусковой крючок, выстрелив куда-то в потолок.
Изловчившись, я перехватил его руку с зажатой рукоятью и долбанул об пол. Быстро повторил еще раз, еще и еще. Кожу с костяшек пальцев содрал гарантированно.
Противник зарычал от боли и все-таки выронил револьвер. Затем я дважды нанес ему удар кулаком в колено — весьма болезненный прием, особенно если знаешь куда именно и под каким углом бить. Но и тот оказался не промах — сгруппировался и ударил меня коленом в грудь, затем просто отпихнул ногой. Потянулся к револьверу и даже почти достал его, но я швырнул в него подвернувшийся под руку молоток. Тот угодил ему в плечо, отчего браконьер зашипел от боли.
Все-таки схватил наган и навел его на меня.
Громыхнул выстрел.
Я лишь чудом успел увернуться, упав на пол и откатившись в сторону. Ухватил за ногу обеденный стол и что было сил, рывком перевернул его на бок. Выхватил нож, висевший на поясе, перехватил его обратным хватом. Аккуратно выглянул наружу, но противник тут же выстрелил.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Снова мимо, хотя и в опасной близости от моего лица. Учитывая, что одна рука была обожжена, колено повреждено, а морда разодрана гвоздями, дезертир уже не решился лезть напролом.
Сухо клацнуло. Закончились патроны.
Он тут же выругался и принялся перезаряжать револьвер, потихоньку отходя назад. И вдруг, его нога попала точно в ловушку егеря. Ту самую, с подпиленными досками.
Раздался хруст и Уткин рухнул на пол, выронив и патроны и оружие. Его нога ушла вниз по самое бедро. Браконьер истошно заорал, схватился за ногу. Черт его знает, что там внизу нахимичил егерь.
Мгновенно среагировав, я тут же устремился к нему, но Вася был начеку. Рядом валялось брошенное им ранее ружье, которого я поначалу не заметил. Левее, по-прежнему без сознания лежал Федор.
Очень быстро перехватив оружие, браконьер навел его на меня и заорал:
— Да сдохни ты уже, Смирнов! Сдохни!
Но выстрела не последовало — я успел среагировать и молниеносно нырнуть за одну из вертикальных деревянных опор. Именно на них стоял чердачный этаж.
Вообще, ситуация получалась патовая. Раненый браконьер, провалившись в хитрую ловушку, был частично обездвижен. Пусть и неуверенно, но все же держал меня на прицеле своей вертикалки. Сам же я прятался в двух с половиной метрах от него, прикрываясь деревянной опорой. Не самое надежное укрытие, но все же лучше, чем ничего. Обойти меня он не сможет, а стрелять… Ну, если и зацепит, то не смертельно. Это даст мне возможность выскочить из укрытия и добить гада. Мы оба это прекрасно понимали. Обездвиженный Уткин не стрелял, выжидая более удачного момента, а я не шевелился, стараясь не подставляться.
Деревянная балка укрытие хреновое — части рук и ног торчали в разные стороны, надежно защищена была только голова и торс. Да и долго ли я так смогу простоять?
— Руки подними! — болезненным голосом приказал он. — И выходи!
— Как нога? — парировал я. — Не болит?
— Что это за дерьмо? — прохрипел он. Видимо, на дне ловушки все-таки что-то было. Гвозди или штыри… Возможно, он сейчас медленно истекает кровью и постепенно слабеет, но в любом случае, самостоятельно эта гнида вряд ли сможет выбраться. Нужно прорубить пол и освободить ногу изнутри.
— Это дерьмо называется «пундж», — отозвался я. — Сюрприз из Вьетнама! Как ощущения?
На самом деле это было не так. Матвей Иванович сделал собственную ловушку, руководствуясь какими-то своими источниками и узкоглазые братья тут ни при чем.
Некоторое время мы молчали. Уткин тяжело дышал, полулежа в крайне неудобной позе, но при этом вцепившись в ружье словно клещами.
— Слышь, Смирнов… — произнес он слабеющим голосом. — Как ты выбрался из горящего дома?
— А я в огне не горю.
— Да ладно⁈
— Представь себе. Ты лучше скажи, чем же я тебе так не угодил, что ты бросил меня на растерзание медведю?
Ответил тот не сразу.
— Да потому что… Ты ведь один из нас. Ни семьи, ни дома. И группа была хорошая, подготовленная. Снегирев тебя трижды в пример ставил. Вот я и решил… А тут еще у тебя загоны начались…
— Какие?
— Разве не помнишь? — скривился тот. — А, ну да. Мы ведь золото нашли… Ты хотел об этом Снегиреву рассказать, а я был против.
— Так вот оно что… Значит, всему виной деньги и зависть? — в общем-то, я даже не удивился. Чего еще ожидать от такого индивида, как бывший дезертир?
— И что ты сделал?
Тот горько усмехнулся.
— Зачем тебе знать? Информация тебе ни к чему! Все равно тебе оттуда не выйти! Сразу получишь пулю!
— Да я еще увижу, как ты кровью истечешь! — парировал я, соображая, что предпринять. Вот так стоять за колонной, сжавшись, словно карась на нересте — удовольствие еще то.
Время потихоньку шло, а ситуация от этого лучше не становилась. Простреленное пулей плечо ныло. Как бы ничего серьезного — просто разорвало кожу и зацепило мышцу. Но рука уже опухла, а одежда, пропитавшись кровью, прилипла к телу. Подвижность тоже слегка нарушилась. Ощущения мерзкие, но терпимые.
