— Спасибо, Боря. Раньше ты этого не замечал.
— Каюсь, Ириша. Такая жизнь: вечно куча проблем. Красоту оценить некогда. Тебя угостить кофе?
— Спасибо, не утруждай себя. Я ненадолго. Хотела сообщить, что уезжаю, — сообщила Ирина.
Борис спросил с интересом:
— Куда едешь? Домой, в Якутию?
— Нет, в противоположном направлении. В Израиль, — заявила она.
Самойлов удивленно взглянул на Ирину, и она пояснила:
— Яша хотел, чтобы его похоронили на святой земле. Я исполню его волю, отвезу туда прах.
— Пусть эта земля будет ему пухом, — кивнул Борис. — Уверен, тебе понравится эта поездка, столько интересного. Я сам давно, хотел посмотреть на вековые камни, на живую историю. Да все никак не мог найти времени.
Ирина испытующе смотрела на него:
— А теперь? Не хочешь составить мне компанию в этой поездке?
Самойлов изумленно смотрел на Ирину, она на него — с ожиданием.
— Спасибо, конечно, Ириша, за приглашение составить тебе компанию, — промямлил Борис.
Ирина уточнила:
— Ты его принимаешь? Самойлов замялся:
— Понимаешь, твое предложение настолько для меня неожиданно, что… я вообще не знаю, что сказать.
— Ну, найди какие-нибудь слова, — поджала губы Ирина.
— Ты же знаешь, какая у меня сейчас жизненная ситуация. Леша, Полина, да и Костя тоже. В общем, ни о каких турпоездках я сейчас и думать не могу.
— Подожди, не спеши говорить «нет»! Послушай меня, и ты сам поймешь, что лучше уехать со мной, — уверенно сказала Ирина.
— С чего ты это взяла? — спросил Борис.
— Я умная женщина. Умею наблюдать, анализировать ситуации и делать из них выводы. Готов выслушать?
Самойлов кивнул.
— Полина к тебе не вернется. Это раз. Во-вторых, твое нынешнее материальное процветание скоро закончится, — начала излагать свои предположения Ирина. — Даже мне видно, что оно — незаконное, ты так резко поднялся "за счет твоего друга. Остальные — тоже не идиоты. Буравин будет добиваться справедливости. И добьется. Ты готов проиграть?
Самойлов глухо возразил:
— Турпоездка в таком случае меня не спасет.
— Если ты примешь мое предложение, то остаток своих дней проведешь в покое и благополучии, — объявила Ирина.
Борис кое-что понял и уточнил:
— То есть ты предлагаешь мне уехать с тобой в Израиль навсегда?
Ирина усмехнулась:
— По-моему, я выразилась очень понятно. Самойлов прошелся по кабинету.
— Спасибо. Но… извини, я не могу принять твое предложение. Я просто никуда не хочу уезжать из своего города. Я здесь вырос, привык ко всему. Здесь прошла вся моя сознательная жизнь. — Самойлов подошел к Ирине, многозначительно глядя ей в глаза. — И вообще, Ириша, я слишком старый, чтобы вот так взять и все изменить. Это я могу сказать тебе сразу.
— Борис, послушай, — начала она, но тут зазвонил телефон.
Борис взял трубку:
— Слушаю.
— Борис, привет, это Григорий. Ты можешь ко мне сейчас приехать? Это срочно, — услышал он голос следователя.
— Это по поводу Лешиных похитителей? Ты их нашел? — спросил взволнованно Борис.
— Приезжай, расскажу, — коротко ответили на том конце провода и положили трубку.
Самойлов повернулся к Ирине:
— Прости, Ира, мне срочно нужно ехать.
Ирина кивнула, но было видно, что она разочарована. Ей казалось, что Самойлов все-таки согласится с ее предложением.
* * *
Самойлов решительно зашел в кабинет следователя и с порога спросил:
— Гриша, кто похитил Лешу? Ты поймал этих гадов?
— Ловим. Проходи в кабинет, — сухо ответил тот. Самойлов прошел в кабинет и только тут заметил за столом Людочку и Буравина. Самойлов нахмурился:
— Вот так встреча. Вы что тут делаете?
— Здравствуй, Борис, — холодно сказал Буравин. Самойлов повернулся к следователю:
— Может, объяснишь, в чем дело? Ты зачем меня вызвал? Из-за Леши? Или из-за них?
Самойлов кивнул на Буравина с Людочкой.
— О похитителях Леши поговорим позже, Боря. А вызвал я тебя действительно из-за них, — и следователь протянул Самойлову заявление Людочки:
— Как ты мне объяснишь вот это? Прочитай.
Самойлов взял заявление и начал читать. Читал молча, но по его лицу было видно, что он потрясен тем, что написано. Следователь забрал у Самойлова заявление.
— Ну так что ты можешь сказать по поводу заявления твоей секретарши Людмилы Антоновны Колмогоровой? — спросил он.
Самойлов попытался разыграть недоумение и непричастность:
— Люда, если я правильно помню, вы сами предложили мне добыть подпись Буравина!
Людочка возмутилась:
— .Я? Она у меня была! Мне были необходимы чистые подписанные бланки для мелких хозяйственных нужд. Например, бумага для принтера кончится или еще что. Все делается по распоряжению, не буду же я каждый раз руководство дергать. Следователь вставил:
— Вообще-то, Виктор Гаврилович, я бы не советовал вам впредь так разбрасываться своими подписями. Мало ли что…
Буравин согласно кивнул:
— Я понимаю, Григорий Тимофеевич. Но у нас так повелось. Привычка доверять людям.
Людочка продолжила:
— Да, у меня был чистый лист с подписью Буравина. И я дала его Самойлову! Но я не знала, для чего он будет его использовать!
Все посмотрели на Самойлова, и тот отвел глаза. Следователь встал и подошел к Самойлову:
— Ты признаешь, что получил подпись твоего компаньона Буравина незаконно? Путем обмана?
Самойлов был загнан в угол, и врать ему было бессмысленно. Он буркнул в сторону:
— Да. Признаю.
Следователь повернулся к Буравину:
— Виктор Гаврилович, у вас есть претензии к Людмиле Антоновне?
— Нет. У меня нет претензий. Ее ввели в заблуждение, — заявил тот.
Следователь объявил Людочке:
— Тогда вы свободны. Можете идти. И на будущее очень вас прошу, будьте осторожнее.
— Хорошо. Спасибо, — поблагодарила Людочка. Она вышла из кабинета с опущенной головой. Следователь прошел на свое место и предложил Самойлову:
— Садись, Борис, в ногах правды нет.
Самойлов сел на свободный стул, а следователь продолжил:
— А нам эту правду надо обязательно найти. Будем разбираться с вашими делами дальше.
Буравин и Самойлов напряженно смотрели друг на друга. Самойлов пытался вести себя уверенно, но было видно, что он не в своей тарелке. Буравин обратился к нему:
— Борис, я тебе поражаюсь. Неужели ты рассчитывал, что все это никогда не выплывет наружу? Неужели ты думал, что я сдамся, опущу руки и не найду способа доказать, что ты меня обокрал?
— Какая тебе разница, на что я рассчитывал? — огрызнулся тот, зло усмехаясь. — Ты меня обкрадывал всю жизнь!
