И чуть ниже более крупными буквами: «Лично в руки».
Письмо выглядело так, как будто бы перед тем как вручить мне, его долго носили с собой. Потертое на сгибах, с двумя пятнами, и одно из них покрывало чуть ли не треть обратной от адреса стороны. Такое ощущение, что один из углов когда-то основательно вымок, после чего его высушили. А вот выведенный синими чернилами адрес смотрелся так, будто его только что написали. Создавалось даже такое впечатление, что чернила высохли не до конца. А еще буквы светились в темноте. Причем чем гуще вокруг темнота, тем сильней буквы светятся. И гадать не надо — чернила Древних.
Еще мне понравился почерк человека, написавшего адрес. Ровные, четкие, красивые буковки, даже зависть немного взяла, так красиво они выглядели. Что же касается самого письма…
Я обязательно передам его господину (как его?) Анхилю Брогту, живущему в доме напротив корчмы «Манхильский дрозд», передам при первой же возможности, причем лично в руки. Но ведь не было у нас договора с человеком, вручившего мне письмо, что я немедленно, бросив все дела, отправлюсь в Мардид. Город этот мне знаком, и находится он едва ли не в центре герцогства — далековато от пустыни бхайров. Судя по внешнему виду письма, его не могли отправить долгое время, так что если оно еще немного подождет, ничего страшного не случится. Но письмо передам, обязательно передам, пусть и не сразу.
* * *
— Все зависит от того, насколько серьезно мы готовы рискнуть, — задумчиво произнес Рианель Брендос, когда мы втроем собрались за столом и я объяснил, для чего именно. Для себя лично я уже решил, что если мы не придем к какому-нибудь решению, то распоряжусь взять курс на Каунилис, ближайший к нам город. И там, очень надеюсь, для нас сразу же найдется работа. Что же касается риска, о котором упомянул Рианель, то он должен быть оправданным. Как в случае с полетом к бхайрам, когда, несмотря ни на что, мы получили двести десять золотых ноблей. Двести пять, если уж быть точным, — пять ноблей забрала себе Николь.
Кстати, она, сидевшая за столом напротив меня, несмотря на свой балахон, выглядела обольстительно.
Каюсь, несколько лет назад меня иногда посещала мысль, что, вместо того чтобы видеть ветер, лучше бы я имел дар, позволяющий видеть женские тела сквозь одежду, сколько бы на них ее ни было. Когда я стал старше и, искренне надеюсь, умнее, понял, что ошибался — женщины и в одежде умеют показать то, что они желают продемонстрировать. А что не желают — должно оставаться их маленькой тайной. Иначе мне такой дар приносил бы только разочарования.
Если вернуться к словам Рианеля о риске, считаю, главное — «не пуститься на поиски рогов бородатого льва». Надеюсь, смысл слов понятен всем. Если же нет — охота на львов само по себе занятие очень опасное, а рога у них не растут.
— Что именно вы предлагаете, господин Брендос? — поинтересовался я, сообразив, что без этого вопроса объяснений от него не дождаться.
Рианель зачем-то посмотрел в иллюминатор, где виднелся клочок голубого неба, и сказал:
— Орехи куири.
Орехи куири, говорите? Наслышан я о них, наслышан. Очень ценные орешки, чего уж там. Ценятся даже не на вес золота — значительно дороже, и заслуженно ценятся, слишком уж они особенные. Орешки вполне съедобны и даже очень вкусны, но ценность у них совсем в другом. Куири обладают способностью на некоторое время превратить любого старика, уже стоящего одной ногой в могиле, чуть ли не в юношу. Внешне ничего не меняется: не разглаживаются морщины, не отрастают в один миг волосы, не становится молодой кожа, не исчезают на лицах темные пятна, нет, все происходит внутри. Очень приятно, наверное, вновь почувствовать себя молодым парнем или девушкой, когда ничего не болит и ты можешь все то, о чем давно уже остались одни лишь воспоминания. Понимаете, о чем я? Причем ни на какой-нибудь миг или даже час, а на день, два, три. Тут уж зависит от самого орешка — они бывают разными по действию. И кушать их можно хоть каждый день, если, конечно, золота хватит — куири, как я уже упомянул, очень дорогие.
Единственное — жизнь они не продлевают, иначе богачи жили бы вечно.
Что еще интересного я знаю о куири? Орешки отлично приживаются там, где их высаживают, и плодоносят неплохо, но от их особенностей остается только замечательный вкус. Лишь те орехи, что растут в Гурандских горах, на границе герцогства и пустыни бхайров, обладают всеми замечательными свойствами, что и перечислил.
Когда-то мне рассказывали, как собирают куири. Представьте себе — отвесные скалы, насквозь продуваемые ледяными ветрами, а внизу, в ущельях, гремят горячие реки, и от них поднимается пар. Там, где пар еще не успел превратиться в лед, скалы скользкие, как мыло. Вот в их-то расщелинах и растут маленькие кустики орешника-куири. Но далеко не на каждом кусте есть орех, и еще реже их бывает два.
— Вы предлагаете нам заняться сбором куири? — довольно скептически спросил я у навигатора. Если так, риск действительно того не стоит.
— Нет, — покачал головой Рианель. — Мое предложение заключается в следующем: мы могли бы прилететь в поселок сборщиков куири Антир и взять в нем пассажиров, чтобы отвезти их в Орегано или тот же Чеджур. Словом, туда, откуда они могут отправиться в любой конец герцогства на одном из пассажирских кораблей Ост-Зейндской Компании. Думаю, что желающих выбраться из поселка на «Небесном страннике» будет с избытком. Дело в том, что орехи мало собрать, их нужно еще доставить туда, где за них дадут настоящую цену. Конечно, можно продать и перекупщикам, которых в Антире хватает. Но в этом случае за куири не выручишь и четверть настоящей цены. Ну а теперь о главном: попасть в поселок, называемый Антир, по воздуху очень сложно: сильные ветра, высокие скалы, узкие ущелья.
Рианель умолк, взглянув сначала на меня, затем на Николь.
— Продолжайте, господин Брендос, — попросил я его. Что за привычка обрывать рассказ на самом интересном месте!
— У подножия Гурандских гор, — продолжил он, — есть и еще одно селение, Тенсер, куда небесные корабли могут прилетать беспрепятственно, но к нему собирателям орехов нужно еще добраться. Слишком уж выгодно перекупщикам покупать куири на месте, в Антире. Да и в самом поселке получить нож под ребра вместо денег за куири куда легче, чем найти в нем порядочную женщину. Извините, госпожа Соланж, — повернулся он к Николь, учтиво кивнув.
«Вот что значит хорошее воспитание! — восхитился я. — Казалось бы, ну чего такого он сказал? А ведь извинился! Мне бы такое и в голову не пришло».
И снова Рианель обратился ко мне:
— Думаю, капитан, оказаться в Антире вполне вам по силам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
