– Еще скажи, будто реально собралась за него замуж.
– А почему нет? – скрещиваю руки на груди в инстинктивной попытке защититься.
– Мне назло?
Взгляд синих глаз точно ножом режет. Живо ощущаю, как ледяной металл скользит по моей взмокшей коже.
– Ты удивишься, но мир не вертится вокруг тебя одного, – заявляю гневно. – И конечно, если я выйду замуж, то это произойдет только по любви.
Волков мрачнеет за секунду.
– Если ты выйдешь замуж, то быстро станешь вдовой, – отрывисто чеканит мужчина.
– Не смей мне угрожать.
– А это не угроза, – скалится. – Факт.
– Ну ты и ублюдок, – содрогаюсь. – Черт, да ты больной. Ты просто омерзителен.
– Но это не помешает тебе орать от кайфа подо мной.
Я задыхаюсь от его чудовищной наглости. Рука рефлекторно дергается, мучительно тянет залепить пощечину. Только зачем? Бесполезно. Ему же нравится любой отклик. Наслаждение ловит. Мои эмоции пожирает.
Я достаю наушники, включаю музыку и стараюсь игнорировать Волкова. Больше никаких чувств. Никаких всплесков. Я не дам ему повода ни за что зацепиться. Вот тогда он и отстанет, заскучает.
Глава 20
Я испытываю огромное облегчение, когда самолет приземляется в аэропорту Амстердама. Надеюсь, избежать подставу с билетами на следующем перелете, хотя заранее предчувствую подвох. Люди устремляются к выходу из самолета, однако Волков продолжает пялиться в экран телефона, даже бровью не ведет. Мужчина явно не торопится на стыковочный рейс. Абсолютно расслаблен и невозмутим.
Что же, ожидать, пока он соизволит подняться, я не собираюсь. Хочу поскорее удрать отсюда. И вообще, чем больше расстояние между нами, тем лучше.
Я вскакиваю на ноги, пытаюсь ловко проскользнуть мимо, но узкий проход оставляет мало места для маневра. Я пробую обойти Волкова, шагаю в сторону и оказываюсь в ловушке.
Черт, еще секунду назад он увлеченно просматривал информацию в своем мобильном, а теперь обжигает взглядом меня. Смотрит снизу вверх, и все равно умудряется подавлять. Массивные ладони опускаются на мою попу, властно поглаживают ягодицы, действуют свободно, по-хозяйски.
Я задыхаюсь от шока. Вскрикиваю и дергаюсь, невольно оглядываюсь в поиске свидетелей этого разнузданного жеста, но пассажиры давно прошли мимо нас, осталось лишь пара человек далеко впереди. Бортпроводницы не торопятся сюда.
– Прекрати! – бью его ладонями по рукам.
Волков смеется, хищно оскаливается и притягивает меня ближе к себе, он устраивает все так, что мои ноги оказываются раздвинуты его ногами. После подается вперед и прихватывает зубами пояс джинсов, оттягивает, обнажая кожу. Горячее дыхание опаляет живот.
– Ты что творишь, – шиплю. – Хватит, отстань уже.
Волков зарывается лицом под мою кофту. Его губы проходятся по телу, вызывая волны колючих мурашек. Меня трясет и колотит как в лихорадке. Отчаянно вырываюсь, но это не спасает. Гад отпускает меня, когда считает нужным.
– Разве нельзя попрощаться? – издевательски выгибает бровь.
– Можно, – бросаю раздраженно. – Только если это прощание навсегда. А иначе не смей прикасаться.
– Навсегда, – намеренно растягивает слово. – Но тогда я бы прощался совсем на другой манер. Показать?
Я наконец освобождаюсь из его захвата и решительно направляюсь в сторону выхода. Но озноб никуда не девается. Дрожь охватывает тело. Четко ощущаю тяжелый взгляд. Между лопатками покалывает.
Я не должна так реагировать на Волкова. Черт, я вообще никак не должна на него реагировать. Поняла суть, старалась держаться и опять сорвалась.
– Ты в порядке? – спрашивает Маша, когда мы встречаемся в здании аэропорта. – Сосед не напрягал?
Наверное, правда отражается на моем лице, потому как девушка встревоженно продолжает:
– Что случилось?
– Все нормально, – нервно улыбаюсь. – Просто перелет тяжело дался. Я плохо спала ночью. Теперь немного мутит.
– Может, жвачку? – она протягивает мне яркую упаковку. – Или мятную конфету? Я всегда беру их в полет, чтобы уши не закладывало.
– Ничего, мне уже лучше.
Говорю это и жалею, что в реальности меня совсем не тошнит. А должно ведь. Почему меня не воротит от развязных касаний Волкова? Он же мне весь живот обслюнявил, прошелся по коже языком и губами, выписал немыслимые узоры за пару секунд. Это мерзко. Гадко. Или нет?
Стоп. Я не буду о таком думать. Хватит прокручивать одно и то же по сотому кругу.
Мы проходим регистрацию дальше, больше никаких сюрпризов не возникает. Наши места рядом. Волкова в самолете нет.
Я несколько раз оглядываюсь, верчу головой, изучая людей вокруг. Жду подвоха, потому как не верю, будто мужчина и правда перестал за мной охотиться.
Хотя как он там сказал? Напрягаю память. “Разве нельзя попрощаться?”. Вот, точно. Выходит, лететь на родину не собирался.
Отлично. Пусть остается в Амстердаме. А лучше – отправляется еще гораздо дальше, хоть на самый конец света.
Родной город встречает нас проливным дождем. Маша вызывает такси, а я ищу в чемодане зонтик, плохо помню, куда его запихнула.
– Разрешите подвезти? – раздается мужской голос.
Я оборачиваюсь и вижу Данила.
Он улыбается. Сердце болезненно сжимается, когда я отмечаю красноречивые следы недавней драки на его лице. Рассечения, синяки, ссадины.
Трудно сказать, кто пострадал сильнее. Дан или Волков. Судя по всему битва шла наравне. Против воли вспоминаю Йенсена, которому тоже основательно досталось. Уверена, эти двое не хотели, чтобы им мешали разбираться.
Дан отдает нам свой зонт, а сам подхватывает чемоданы и несет к авто. Мы с Машей тут же устремляемся следом. Дорога проходит за непринужденным разговором. Время пролетает незаметно. Непогода усиливается. Гремит гром, сверкают молнии. Автомобиль притормаживает, Дан помогает Маше с багажом и возвращается обратно, мы продолжаем путь наедине.
– Это тебе, – протягиваю Данилу бумажный пакет, когда авто застывает возле моего подъезда.
Внутри подарочного пакета свитер в норвежском стиле и бутылка виски от известной фирмы.
