места прошлой весной, – скромно произнес Джейкоб. – И потому сделал первый взнос тем чеком, который мне за ланчем вручила Дениз…
На какое-то мгновение сердце Эллен сжалось от дурного предчувствия:
– Разве тебе не нужно быть в Лондоне из-за пьесы?
Джейкоб рассмеялся.
– В Лондоне? Ни за что на свете! Эта Дениз Кей – деловая женщина с хорошими мозгами. Настоящий мотор. Зачем мне путаться у нее под ногами? Она такая энергичная, помимо своего мартини выпила и заказанный для меня, когда узнала, что днем я не пью.
Джейкоба прервал приглушенный, почти музыкальный телефонный звонок. Эллен передала Джил мужу, который стал напевать малышке колыбельную, укладывая спать, а сама чуть ли не на крыльях поспешила в гостиную к телефону.
– Эллен, дорогая, – на фоне джазовой музыки, шума и хриплого смеха голос Нэнси казался хрупким и легкомысленным, как мишура. – Я тут голову сломала, думая, как бы тебе взбодриться, и в конце концов записала тебя к моему мастеру Родриго на субботу в одиннадцать. Поразительно, как новая прическа может поднять настроение…
– Прости, Нэн, – мягко сказала Эллен, – но, думаю, лучше отменить запись. У меня для тебя новость.
– Новость?
– В этом сезоне косы снова в моде, дорогая, – то что надо для домохозяйки в деревне.
Июньский день
Есть день, который никогда не забыть, как ни старайся. Он сразу вспоминается, когда вновь наступает лето и становится достаточно тепло, чтобы кататься на каноэ. Когда приходит первый ясный июньский день, возвращается и воспоминание – яркое, кристально чистое, словно умытое слезами…
Вы с Линдой впервые этим летом собираетесь поплавать в каноэ по озеру. Ты идешь к эллингу… причал из гниющих досок уходит в воду… вдоль причала болтаются пустые каноэ, похожие на полые стручки зеленого горошка на плаву. Ты нетвердо ступаешь в носовую часть, Линда – на корму, и все это время легкая лодчонка покачивается и подпрыгивает под ногами, нетерпеливо требуя поскорее отчалить. Это один из тех ослепительных июньских дней, которые, как бы ты ни старалась его описать, ускользнет из-под пера. Из твоей затеи ничего не выйдет. Запах свежевыстиранного белья; нежный аромат сохнущей после дождя травы; клеточки солнечного света на лужайке; прохладный вкус мяты на языке; яркость четко очерченных тюльпанов в саду; зеленые тени, истончающиеся до желтого, а потом сгущающиеся до синего… ослепительный блеск… жаркое прикосновение солнца к твоей коже… слепящие стрелы солнечных лучей отражаются от глубокой зеркальной голубизны воды… приятное возбуждение… пузыри поднимаются, лопаются… скольжение… нос лодки рассекает бурлящую воду… танцуют пятнышки света – и все это зовет любить, лелеять. Какой день!
Ты гребешь к бухте… дрейфуешь… откидываешься назад и закрываешь глаза от солнца, оно обжигает тебе веки… ты щуришься, и ресницы опутывает радужная паутина.
Тебя убаюкивает ритмичный плеск воды за бортом… качка… скольжение… вот вы уже у самого берега.
Неожиданно ты слышишь голоса… несомненно… мужские голоса. Тебя охватывает волнение, кровь быстрее бежит по венам, теснит в груди. Вы с Линдой настораживаетесь. Кажется, в ближайшее время можно рассчитывать на приключение. Ты приглаживаешь волосы и лукаво поглядываешь по сторонам. Несомненно… еще одно каноэ держится у берега сразу за вами… два молодых человека… Надо немного помедлить. Как бы остановиться будто случайно? Крутой берег, к которому вас несет, зарос рододендронами… Заманчивые ветки с алыми и белыми бутонами свисают над озером, отбрасывая темные тени на воду. Линда предлагает дрожащим голосом:
– Давай нарвем немного цветов.
Вот и все… четыре слова… и вы обе все понимаете. Ты встаешь в каноэ в полный рост, опасно пошатываясь, со смехом дотягиваешься до куста и рвешь цветы… безрассудно наклоняя стебли… и все время смеешься… может, несколько возбужденно, и все же смеешься, срывая цветы… тебе хочется оглянуться, но ты не осмеливаешься. И все это время ощущаешь внутри восхитительное покалывание от волнения. Голоса звучат ближе. Ты слышишь, как один из юношей говорит: «Давай подплывем к девушкам…» Теперь ты рвешь рододендроны аккуратнее, сознательно стараясь, чтобы со стороны это выглядело грациозно и беспечно.
– Привет! – раздается приятный мужской голос за спиной.
Вы обе оборачиваетесь, как по команде, изображая удивление.
– О, привет… – говоришь ты, задыхаясь от волнения, и, усаживаясь, чуть не переворачиваешь каноэ.
«А что дальше? – нервно думаешь ты. – Что дальше?» Но все идет своим чередом. Ты смотришь на Линду, с лихорадочной веселостью смеешься и откидываешь с ее глаз белокурую прядь. Вам удается разглядеть и юношей… при ближайшем рассмотрении не красавцы… но вполне ничего себе. Теперь каноэ плывут бок о бок, и между молодыми людьми завязывается легкая, ничего не значащая болтовня. Если подумать, ты через минуту и не вспомнишь, что говорила. Но ты смеешься… знаешь, что юноши считают тебя умной… знаешь, что в их глазах ты обворожительна. Ты дразнишь юношей… кто сможет грести быстрее? Они со смехом переглядываются. Давайте устроим гонки, предлагаешь ты. О нет, это будет несправедливо. Надо двоим поменяться местами. Вы весело протестуете. Они настаивают. Ты втайне надеешься, что окажешься в паре с темноволосым юношей… Он легко переступает в ваше каноэ и идет на корму. Его зовут Бак. Второй юноша, Дон, притворно стонет:
– Я не смогу, я отстану один. – Он вопросительно смотрит на Линду.
Она польщена, но притворно колеблется:
– Вы уверены?
Линда переходит в другое каноэ, и все становится превосходно.
Вы откидываетесь на подушки, сидя напротив юношей и украдкой обмениваясь довольными и гордыми взглядами. Ничего подобного с тобой еще не случалось. Ни один из мальчиков в школе не был так мил с тобой. Ты сосредоточиваешь внимание на Баке. Он худощавый и бледный, глаза темные, волосы жесткие и черные, но что тебе до беспорядочной прически юноши, его бледности? Ты смотришь только в его глаза. С тобой в каноэ юноша… и ты ему нравишься. Бак тут же предстает пред тобой в ореоле грез. С каждой минутой он становится все более привлекательным. Ты отбрасываешь досадную мысль: «А что скажут люди?» Ты постоянно смеешься, стараешься быть загадочной и, как тебе кажется, кокетливой.
Солнце уже печет не так сильно. Как ни старайся, а сумерки отодвинуть не удастся. Вдали виден причал. В воздухе повис невысказанный ни одним из четверых вопрос… как расплачиваться? У тебя появляется неприятное чувство, что надо переходить в свое каноэ, объединяться с Линдой и дальше вести себя как положено, но тут заявляет о себе нелепая бунтарская часть твоей натуры. Почему бы не испытать свою власть? Почему бы и нет?
– Сколько вы должны заплатить за каноэ? – коротко спрашивает Бак.
Вы с Линдой снова обмениваетесь понимающими взглядами.
– Заплатить? – неуверенно произносишь ты. – А вы что, не должны платить?
– А что бы вы делали, если б не встретили нас?
Ты смотришь на него, тебя переполняет волнение, кровь ударяет в голову. Ситуация становится неловкой. От растерянности
