Итак, религия йоруба основана на взаимности, это система коммуникации и обмена между людьми и божествами, посредниками в которой выступают силы обширного пантеона (в том числе немало бывших людей), стоящие одной ногой в привычном нам мире, а другой – в мире сверхъестественного. Здесь обе стороны говорят и обе слушают. Как в индуизме, обе стороны отдают и обе получают. Если бы не силы, которые вселяют в них ориша, люди давно вымерли бы. Но и ориша вряд ли сумели бы выжить, если бы люди не кормили их. Как гласит пословица йоруба, «если бы не было людей, не было бы и богов»5.
Поскольку для йоруба характерна традиция устной передачи преданий, казалось бы, поклонение ориша должно породить обширную иконографию. Но нет: как правило, в святилищах ориша символизируют скорее природные, чем рукотворные объекты, – камни и растения, а не картины и статуи. В Новом Свете ориша традиционно поклонялись, пользуясь изображениями католических святых, с которыми отождествляли ориша. Лишь в последние десятилетия появились и начали распространяться изображения собственно ориша. Дело в том, что к божественному приверженцы йоруба приближались главным образом благодаря преданиям. И если, как утверждает Режи Дебре, «отсутствие легенды есть отсутствие достоинства», тогда достоинства приверженцам йоруба не занимать6.
Предания йоруба содержатся в огромном собрании текстов гадания ифа, которые бабалаво знают наизусть и читают нараспев. В этих стихах ориша предстают как «одни из нас», а не сакральные сущности, в смысле «стоящие особняком». Вдобавок к широкому спектру человеческих эмоций они демонстрируют полный набор добродетелей и пороков. Подобно индуистским богам, они не предстают перед нами как воплощение добра или зла в чистом виде. Они могут быть великодушными и мелочными, милосердными и мстительными. Могут исцелять, а могут и причинять вред. Тем самым они ставят перед нами задачу не искоренить зло, а уравновесить его добром и не только в окружающем мире, но и внутри нас (где добро и зло сосуществуют). Эта сложность издавна тревожила христиан, равно как мусульман и религиоведов; все они слишком часто упускали из виду уроки, таящиеся под нравственными промахами ориша, как если бы, посмотрев спектакль из двух пьес, «Король Лир» и «Отелло», не нашли бы, что сказать, кроме как отметить, что Эдмонд и Яго – не джентльмены. Разумеется, приверженцы йоруба без труда обнаруживают эти уроки, как и зрители Шекспира видят запутанность человеческой жизни, инсценированную на елизаветинской сцене. Однако тот факт, что божества оступаются и поддаются волнению, – одно из достоинств религии йоруба. По мнению искусствоведа Роберта Фэрриса Томпсона, собрание преданий йоруба – это «безграничная панорама ярких нравственных образов»7.
Аше – ключевая концепция мышления йоруба, ее основное значение – внушающая благоговейный трепет сила, благодаря которой происходят события. Но в ней скрыта не менее удивительная способность вызывать изменения. Поэтому замечать, как меняются ориша – видеть, что они, пользуясь выражением Карен Маккарти Браун, «больше жизни, но не что иное как сама жизнь», – не значит найти в них изьян8. Это похвала в их адрес – за приближение к человеческому состоянию, за отказ ставить себя выше нас, всех остальных. В конце концов, про библейского Бога лишь говорят, что он благ. Однако он творит зло или допускает его, что ничем не лучше для всемогущего, а верующим предоставляет поспешно искать оправдания Божиим действиям или бездействию. В религии йоруба нет необходимости в такой теологической акробатике.
Путешествуя по Бали, я поражался тому, как широко балийские индуисты использовали разностороннюю систему соответствия божествам сторон света, цветов, частей тела, пищи. Система соответствий в поклонении ориша еще масштабнее. По крайней мере в Новом Свете ориша, ассоциации которых с католическими святыми общеизвестны, также ассоциируются с цифрами, цветами, эмблемами, добродетелями, травами, одеждой, украшениями, темпераментом, видами рельефа, водоемами, частями тела, днями недели, видами деятельности, силами природы, барабанным боем, песнями, танцевальными па, пищей, которую ориша не едят, и пищей, без которой они не могут обойтись. Приведем всего один пример: кубинские почитатели Ошун поклоняются ей не только как покровительнице Кубы – с ней ассоциируют любовь, реки, золото, плодородие, нижнюю часть живота, обольщение, веера, морские раковины, медь, желтый цвет, число пять и тыквы.
Итак, религия йоруба – не просто система коммуникации и обмена между сферами божественного и человеческого. Это еще и карта каждой горы и долины человеческого опыта, система знамений и чудес, благодаря которой можно извлечь смысл из никак не связанных между собой мелочей. Один приверженец религии кандомбле из Бразилии воспринимал телесериал «Остров Джиллигана» (Gilligans Island) сквозь призму образов двух богинь, Осум (Ошун) и Ианса (Ойя). Для сторонников кандомбле эти две богини олицетворяют диаметрально противоположные фемининные силы: «холодная» кокетка Осум и «горячая» бомба Ианса. С точки зрения этого верующего (и страстного телепоклонника), Осум – это звезда Джинджер, а Ианса – простушка Мэри-Энн9. Суммарный эффект этой совокупности соответствий – потенциальная сакральность всех, всего и повсюду. Каждый момент представляется возможность установить связь с ориша, а благодаря им – и со своей судьбой и гармонией, которую приносит осуществление своего предназначения.
Приверженцы религии йоруба расходятся во мнении о том, сколько всего существует ориша. Одна из причин, по которой ориша с трудом поддаются подсчету, заключается в том, что они, как индуистские божества, повсюду отзываются на разные имена, поэтому неясно, то ли мы имеем дело с новым ориша, то ли уже встречались с ним, только называли иначе. Принято считать, что ориша или 401, или 601, а дополнительная единица указывает на то, что в культуре йоруба за столом всегда есть место для еще одного человека. Но в одном тексте сказано о 3200 ориша, а другие утверждают, что божество на самом деле только одно, а «низшие» божества, которые мы называем ориша, – на самом деле проявления верховного бога Олодумаре10.
Подсчитать ориша в Новом Свете проще, чем в Западной Африке, так как в пути через Атлантический океан многие ориша бесследно исчезли. Большинство приверженцев йоруба в Бразилии и на Кубе признают существование лишь одного или двух десятков ориша. Некоторые сокращают этот пантеон до «семи сил» (как правило, четырех мужчин и трех женщин), что обнадеживает, пока не поймешь, что, как и десять заповедей, эти siete potencias («семь сил») варьируются в зависимости от того, кто ссылается на них11.
Ориша можно разделить на мужские и женские, небесные и земные, горячие и холодные, лесные и городские. Но приверженцы йоруба, явно предпочитающие поступки вере, обычно не беспокоятся о подобных различиях. Не волнует их и загробная жизнь. Что на самом деле важно, так это добиться заступничества ориша в таких земных вопросах, как любовь, удача и работа. А для этого надо поближе познакомиться с ориша, узнать, что они едят, как одеваются, как поют и танцуют.
Олодумаре
Верховное божество почитателей ориша – Олодумаре, также известный под именем Олорун («хозяин небес»), который правит миром, находясь высоко в небе. Как бог деистов, Олодумаре далек и отчужден, обратиться к нему так же трудно, как к строгому и неприветливому прадеду. В отличие от бога деистов, Олорун не создавал мир – эту работу он поручил другим.
Хотя верующие порой возносят ему молитвы, они не поклоняются Олодумаре напрямую. У него нет храмов, нет определенных ритуалов, нет жрецов. В его честь не проводят религиозные празднества. Хотя все принесенное в жертву в каком-то смысле проходит через Олоду-маре, никто не проводит ритуал жертвоприношения специально для него. Как и абстрактного индуистского бога-творца Брахму, Олодумаре скорее уважают, чем чтят. Когда речь заходит о повседневных заботах, занимающих центральное место в религии йоруба, ее приверженцы обращаются за помощью к «малым» божествам. На них и сосредоточено поклонение в религии йоруба.
Спорным представляется вопрос о том, присутствовал ли Олоду-маре при возникновении религии йоруба, или же он сравнительно недавнее изобретение, следствие того же монотеистического императива, который побудил индуистских интеллектуалов в годы британского правления сократить индуистский пантеон до единственного божества. Разногласия вызывает и другой вопрос: являются ли ориша эманациями Олодумаре или же он полностью отделен от них. Параллельно возникает и разговор о том, берут ли ориша на себя нелегкую задачу, когда речь заходит об ответе на молитвы, или же благодеяния исходят от самого Олодумаре (а ориша выступают в роли посредников). Независимо от нюансов взаимоотношений между небесным богом и «низшими божествами», сегодня приверженцы религии йоруба называют Олодумаре главным источником силы – «высшей квинтэссенцией аше» – в религиозной традиции, в которой сила занимает главное место12.
