Читаем без скачивания Антипиранья - Петр Заспа

Это был провал! В отличие от Чудинова, Егор его цинично подвел. Наверняка сейчас лежит рядом с веревкой и нагло спит или пошел догоняться в поисках магазина. Денис такой вариант даже не предусматривал, а потому немного растерялся, не зная, что делать дальше. Без мешка он вернуться сможет, выгребет против течения и взбодрит Егора хорошим мордобоем. Потом можно попробовать еще раз повторить все с самого начала, если только рассвет не помешает. Он уже собрался так и сделать, как вдруг веревка слабо натянулась, а затем дернулась с такой силой, что он чуть не выпустил мешок из рук.

Денис напрасно поминал Егора недобрым словом. Тот не спал и не бродил в поисках магазина. Он мужественно и мучительно боролся с жаждой, со сном, с болью в голове, с тошнотой в желудке, с жуткой отрыжкой, вырывавшейся из бурливших недр, и еще с десятком причин, отравлявших его жизнь. Егора то бросало в холод, и он прижимал к себе теплого Цезаря, то от жажды раздирало горло, и он бросался к ручью и жадно лакал соленую воду, но на пиво только косился. Раньше на все эти клятвы и обещания Егор смело забивал. Но сейчас его почему-то проняло. Он вспоминал суровое лицо Дениса, и рука сама опускалась, так и не дотянувшись до банки. Нужно всегда чувствовать серьезность момента! Егору не давала покоя эта фраза из какого-то фильма. Он эту серьезность чувствовал даже сквозь затуманенное алкогольными парами сознание. А не поймешь – быть морде битой! Денис сейчас рисковал куда больше него. А вдруг и вправду подстрелят? Так ведь не обманет и будет донимать по ночам, завывая жутким призраком за окном!

Егор в очередной раз прижал банку к щеке и облизал потекшие капли.

– Тьфу, блин! – Он сплюнул песок, попавший в рот. – Да когда же он уже вылезет?

А в пересохшем горле бушевала Сахара. Она превратила язык в потрескавшийся камень, не вмещавшийся во рту. Егор пошел к ручью, упал на живот и сунул голову в воду. Ему немного полегчало. Он черпнул ладонями и полил себе на грудь. Так еще лучше! А если на спину? Егор развернулся и плашмя рухнул в воду. Вот это здорово! Даже в голове прояснилось. Довольный, он пошел обратно к спящему Цезарю. Но, к его удивлению, до этого даже не заметивший его исчезновения, сейчас Цезарь не спал. Он подобрался на согнутых лапах и внимательно наблюдал за клубком, прыгавшим перед мордой.

– Ух ты! – Егор попытался поймать дергающуюся веревку. – Сейчас-сейчас! – Он накинул петлю на ладонь и потянул. – Сейчас, се… – Но все его потуги оказались напрасными.

Егор упирался, пыхтел, веревка натянулась, продвинулась на полметра и уперлась так, будто на той стороне прицепили якорь. От собственного бессилия он растерялся. Озарение пришло внезапно! Егор дал Цезарю пинка под зад и поднес банку к его носу.

– Смотри! Ты же знаешь, что это? Вижу, знаешь! – Егор увидел, как Цезарь радостно застучал хвостом, и довольно ухмыльнулся. – Правильно, это твое любимое пиво! Ты же хочешь его? Да? – Он одной рукой взял пса за ошейник, а другой размахнулся и забросил банку далеко в кусты. – Ну и возьми его!

Цезарь рванул с места так, что свалил Егора с ног и потащил вместе с веревкой, натянувшейся как струна. Он греб, подобно трактору, из-под себя землю вкупе с песком и корнями, оставляя позади вспаханную борозду. Вырванная трава и шишки, упавшие с сосен, фонтаном взлетали над головой пса. Егор пытался встать, но тут же снова валился навзничь, еле успевая перебирать ногами.

Хорошо стимулированный Цезарь может заменить упряжку ездовых лаек! Такое открытие стало для Егора настоящим откровением.

Он еще немного проехался на животе, затем, когда рядом показалась пивная банка, вскочил и первым накрыл ее своим телом.

– Еще нет! – Егор едва перевел дух и снова размахнулся. – А теперь тащи!

Цезарь, обозленный обманом, ринулся вперед с удвоенной силой и едва не оторвал Егору руку. Когда он добрался до банки во второй раз, то уже не дал себя обмануть, схватил ее зубами и попытался сбежать в кусты. Но теперь Егор его не преследовал. Он обернулся и увидел голову Дениса, показавшуюся из воды.

– Умница! – Егор потрепал Цезаря по загривку. – Не собачка, а бульдозер!

Он нежно вытащил банку из пасти пса и с чувством выполненного долга щелкнул крышкой. Взболтанное пиво пенилось, и они вместе ловили пену языками. Разлетавшиеся в стороны капли Цезарь ловил на лету, не давая ни одной упасть на землю. Опустошив банку до дна, Егор почувствовал, как бессильно подкашиваются ноги. Он сел и, счастливо улыбаясь, подставил Цезарю облитое пивом лицо. Затем, довольно потянувшись, свернулся калачиком.

Когда к ним подошел Денис, оба уже сладко спали.

Денис разложил рядом содержимое мешка и принялся надевать гидрокостюм. Хорошо, что гипербола хоть что-то позволяла ему брать с собой в дорогу. Теперь он точно знал, что то, что было надето на нем, пропускалось в прошлое вместе с ним. Запихнув за пояс «стечкин» и прижав к груди автомат, Денис приготовился ждать. Лишь только забрезжил рассвет, по телу пробежала знакомая легкая рябь. Ну что же, значит, пора. Сначала несмело, вибрация нарастала, превращаясь в мощную волну впившихся в тело иголок.

Денис потряс Егора за плечо и спросил:

– У тебя деньги на обратную дорогу есть?

– Угу.

– Ну тогда спи.

Егор раскрыл глаза и испуганно вытаращился на черную, в маске фигуру Дениса.

– Что с тобой?

– Ничего. Это я тебе снюсь.

– А-а… – Егор довольно ухмыльнулся и перевернулся на другой бок.

Жжение в теле достигло апогея. Денис обхватил колени, покрепче прижал к себе автомат и приготовился к свободному падению. Уже привычно подпрыгнул к горлу желудок, и он провалился в пустоту.

Глава одиннадцатая

Транзит Пиллау – Кенигсберг

Песчаные дюны, покрытые тонким ковром травы и соснами, тянулись впереди и сзади, заслоняя горизонт. Их рыжие обвалившиеся вершины обнажили нанесенные годами песок и ракушки. Такое количество песка в одном месте говорило о близости моря, но его нигде не было видно. Возможно, море – это не то, что ожидал увидеть Денис. Потому что за столько перебросов он уже привык к тому, что оказывался среди городских развалин или в весеннем лесу, и теперь нетипичная смена декораций его немного удивила. Составленный на скорую руку план предполагал, что он опять окажется в окрестностях Кенигсберга, найдет реку Прегель и в продолжение предыдущего штурма острова Кнайпхоф закончит начатое дело уже более удачно. Хорошо экипированный и чувствующий себя как рыба в воде, проплыв вдоль реки, он найдет часовню, о которой говорил Беляев, и на этот раз уж точно покончит с доканывающей его гиперболой. Дюны, раскинувшиеся вокруг, вносили свои, пока еще не ясные, коррективы.

Денис взобрался на самую высокую песчаную гряду и осмотрелся. На расстоянии всего каких-то двух километров сверкало море, отражая солнце. Это его немного озадачило, заставив лихорадочно вспоминать карту Кенигсберга и его окрестностей. Он огляделся и слегка опешил. Позади тоже было море. Пусть не так близко, как впереди, но синяя полоска от края до края не оставляла места сомнениям: там тоже море.

Неужели он оказался на острове? Денис затравленно оглянулся вокруг, по привычке схватился за виски и попытался привести мысли в порядок.

Он взглянул на компас и определил, что синяя полоса, тянущаяся вдалеке, находится на севере. Та, что ближе, – на юге. С востока и с запада застыли песчаные волны дюн, которым нет ни конца ни края. Насколько он помнил, рядом с Кенигсбергом не было ничего подобного. Что-то совсем разладилось у гиперболы с местом прибытия. Как там говорил Иван Степанович: снайперская стрельба ей не свойственна? Она точна в соблюдении времени прибытия. Точность доставки – это не для нее! А если на этот раз и со временем не все ладно?

Денис крепко почесал в затылке. Подумать было над чем!

Сидя на вершине песчаного бархана в гидрокостюме, с тяжелым ИДА-71 за спиной, обвешанный оружием и поясом со свинцовыми грузами, он представлял из себя нелепое, граничащее с идиотизмом зрелище, сродни скребущему лыжами по летнему Невскому проспекту заблудившемуся биатлонисту.

Денис уже было решил снять снаряжение, спрятать его и сделать круг в познавательных целях, как вдруг издалека донесся металлический скрип. Такой звук издает колодезный ворот, на который наматывается цепь, несмазанное колесо телеги или… велосипед! Денис скатился с верхушки дюны, спрятался в траве и наблюдал за тропинкой, протянувшейся рядом. Кто-то приближался, налегая на педали и оглашая округу противным скрипом. Затем к скрежету педалей добавилось мычание какой-то песенки, и из-за дюны выехал подросток лет двенадцати на старинном велосипеде без рамы. Колеса вязли в песке, и он раскачивался из стороны в сторону, виляя рулем. Он не замечал Дениса, спрятавшегося в траве, поравнялся с ним и теперь был на расстоянии вытянутой руки.

– Стой! Приехали!