десятка их сообщников – к каторге и ссылкам (всего по делу проходило 2 тыс. человек!). А Каракозов сразу скис, обратился к государю, каясь и умоляя о прощении «как христианин у христианина». Александр II наложил резолюцию: как христианин он прощает, но как император простить такое преступление против устоев России не имеет права. Каракозова повесили, Ишутину в последний момент на эшафоте объявили помилование с пожизненной каторгой.
Шувалов стал приближенным государя, и общественность взвыла о «реакции», «возвращении ужасов николаевщины», начальника III Отделения костерила «главой всероссийской шпионницы», новым Аракчеевым, Петром IV, вице-императором. Хотя все это было лишь фантазиями обнаглевшей интеллигенции. Шувалов никогда не был всесильным, советниками Александра оставались и либералы Милютин, Горчаков, Рейтерн. Да и сам Шувалов был рафинированным светским львом, многие новые идеи одобрял. Выправлялись лишь явные перекосы, и далеко не все. 13 мая царь подписал рескрипт ко всем ведомствам, призывая к охране от тлетворных идей, направленных против религии, собственности, государственного порядка.
Шувалов обратил его внимание, что рассадниками смуты стали высшие учебные заведения. Либерального министра просвещения Головнина заменил обер-прокурор Синода Дмитрий Толстой. Были запрещены студенческие кассы взаимопомощи, самоуправления библиотек и другие структуры, становившиеся прикрытием для революционных кружков. Усиливался надзор за учебными заведениями. Впрочем, полицейские и жандармы в их стены с проверками не являлись. Но от преподавателей требовалось обращать внимание на учеников, докладывать о «вредных настроениях». Это воспринималось как оскорбление, профессора подавали в отставки. А студенты бушевали из-за ущемлений их «автономии». Тут уж проявляли строгость, участников беспорядков отчисляли, чистя университеты от увлекшихся играми в оппозицию.
Положение о цензуре предусматривало вполне достаточные мер против подрывных влияний, но до сих пор их просто не применяли. Теперь наконец-то закрыли самые радикальные журналы «Современник» и «Русское слово», другие издания получали предупреждения, временные запреты. Со стороны губернаторов усиливался контроль за земствами. Как видим, говорить о резкой смене политического курса вовсе не приходилось. Куда заметнее менялась в это время международная обстановка.
Франция терпела провал за провалом. В Мексике она держала 40 тыс. солдат, за деньги нанимала своему подручному императору Максимилиану австрийцев, бельгийцев, турок. А в 1865 г. завершилась гражданская война в США, и американцы вспомнили о собственной доктрине Монро – что европейцы не должны лезть в дела их континента. Потребовали от французов убираться. Передали мексиканцам оставшиеся у них огромные запасы оружия, туда поехали из США добровольцы, наемники. Наполеону пришлось дать задний ход. А по мере вывода французских войск продвигалась мексиканская армия. Максимилиана с местными помощниками пленили и расстреляли. Авантюра Наполеона, только по официальным заниженным данным, обошлась Франции в 8 тыс. погибших (не считая вымерших от лихорадок) и в 300 млн франков.
А тем временем к реализации своих планов готовилась Пруссия. Отвоеванные у Дании Шлезвиг и Гольштейн Бисмарк сделал предметом раздоров с Австрией, повел дело к ссоре. Провернул интригу и с Францией. Приехал в Биарриц, где отдыхал Наполеон, как «честный делец» предложил компенсации за невмешательство в войну. Французский император задрал нос, что к нему обращаются как к верховному судье. Указал на Бельгию, Люксембург, но от договоренностей уклонился. Прикинул: когда Пруссия и Австрия сцепятся, он двинет армии к границе и получит еще больше.
Россия пыталась мирить Вильгельма с Францем Иосифом. Но царь симпатизировал Пруссии, ведь Австрия продолжала вести себя недружественно. А Горчаков по-прежнему тянул к Франции – которая теперь тоже желала этой войны. Бисмарк заключил тайный союз с Италией, пообещал Венецианскую область, оставшуюся у австрийцев. Обратился и к Германскому союзу. Потребовал исключить из него Австрию и высшим органом сделать не сейм из представителей немецких государств, а парламент, избранный общим голосованием. Мелким княжествам, вольным городам это очень не понравилось – в сейме все государства были равными, а в парламенте их голоса растворятся.
7 июня 1866 г. прусские войска вошли в Гольштейн, выгоняя оттуда австрийцев. Вена вынесла вопрос об агрессии на германский сейм. Он постановил мобилизовать 4 корпуса из разных королевств и княжеств. Но Бисмарк в ответ объявил Германский союз «недействительным», и постановление о мобилизации приравнял к объявлению войны. А прусские войска оказались уже отмобилизованными, ждали только команды. На следующий день ринулись вперед. У них блестяще поработала разведка, имелись полные данные о противнике. Впервые проявил себя и прусский генштаб во главе с Мольтке. Действия были четко спланированы, координировались по телеграфу.
Отдельные прусские корпуса и дивизии мгновенно отрезали друг от друга союзные Австрии немецкие государства – они даже не успели изготовиться и сдавались. Вступила в войну и Италия. Двинула 200 тыс. солдат. Против нее Вена оставила лишь 80 тыс. Но итальянцев они разнесли в пух и прах. На Адриатическом море у о. Лисса впервые столкнулись эскадры броненосцев, у итальянцев их было 12, у австрийцев 7. Хотя выяснилось, что тогдашние орудия броню не прошибают. Тогда австрийцы пошли на таран и победили, 2 броненосца потопили.
Но главные силы Пруссии ворвались в Саксонию. Ее маленькая армия отступила к австрийцам в Чехию, вместе собралось 261 тыс. штыков и сабель, 770 орудий. Пруссаки двинулись следом, 278 тыс. и 800 орудий. 3 июля при Садовой они разгромили противника подчистую. Их винтовки Дрейзе, заряжающиеся с казенной части, били в 3 раза быстрее, чем австрийские. И заряжать их можно было лежа, а солдатам Франца Иосифа надо было вставать, подставляясь под пули. Они потеряли 44 тыс. человек (из них 22 тыс. сдались, 8 тыс. пропали без вести – в большинстве дезертировали).
Вена лихорадочно скребла что осталось, перебрасывала контингенты от Венеции, оголив фронт. Тогда и итальянцы снова устремились вперед. А снятые с их фронта соединения ничего уже не могли изменить. Пруссаки наступали стремительно, и Бисмарк с огромными трудами, с истериками, даже со слезами уговорил Мольтке и Вильгельма не брать Вену. С одной стороны, понимал, как в свое время Александр II – Австрийская империя может вообще рухнуть с непредсказуемыми последствиями. С другой стороны, вмешается Франция.
Австрию разнесли за 7 недель, она находилась в прострации, и Бисмарк вынудил ее к переговорам. Но и Наполеон III не успел отреагировать на ее мгновенный разгром. Спохватившись, напомнил о «компенсациях». Насчет условий мира Бисмарку опять пришлось скандалить, доказывать собственному королю, что больше требовать сейчас нельзя. В результате Австрия всего лишь отдавала Пруссии Гольштейн и итальянцам Венецию. Но выходила из Германского союза, и сам он ликвидировался. Пруссия присоединяла четыре государства, выступивших на стороне Вены: Ганновер, Гессен-Кассель, Нассау и вольный город Франкфурт-на-Майне. С остальными немецкими государствами, расположенными севернее реки Майн, она создавала новый, Северогерманский союз. Его президентом становился король Пруссии.
А посланцев Наполеона III Бисмарк заверял, что на территории южнее Майна Пруссия не претендует, они
