лично, моё фото даже в рекламе есть, — возразил я, покачав головой. — Репутацию нарабатывают всю жизнь, а потерять её можно за одну фразу.
— Слушай, да кто нас знает? — легкомысленно отмахнулся товарищ. — А даже если да, посмотри на нашу верхушку. Вот граф Баранов, например. Он со своими друзьями народ грабил десять лет, чего его афера с народным автомобилем стоит.
— Ты только вспомни, что он начинал с теми же, кто правит страной. На них общие правила не распространяются, — возразила Аня.
— Верно. Хочешь прослыть балаболом и клоуном — нет проблем. Но это не мой Вариант, — возразил я, не став вдаваться в спор. — Как нам восстановить контакты и связь с клиентами, есть варианты?
— Без электронных таблиц и писем? Никак, — насупилась Аня. — Если хочешь сохранить репутацию, нужно подавать в журналы опровержение. Можем просто вернуть эти деньги.
— Ну… это тоже вариант, — подумав, решил я. — Пожалуй, даже хороший. Надо посчитать. Вернём эти деньги полностью и даже добавим со своим сообщением и благодарностью. Скажем, что мы продаём исключительно элитные телефоны и не можем предоставить их всем желающим. В приоритете бояре и дворяне, но как только пройдёт очередь в изготовлении, мы будем рады предоставить телефоны более широкому кругу.
— Ты хочешь просто так отдать такие деньги? — ошарашенно спросила Аня. — Может, попробуем как-то их использовать? Репутация репутацией, но это гигантская сумма. Нам она лишней точно не будет.
— Я вычту это из своей доли, — безапелляционно заявил я. — Главное сейчас — сделать всё красиво с теми, кого мы смогли определить.
— Послушай, Вань, я всё сделаю, но давай уже после сессии? — попросила Аня. — Для меня экзамены — приоритет. Пройдёт Новый год, праздники. Потом сессия и рождественский бал. У нас всего неделя осталась, мы же ничего не успеем!
— Может, и не успеем, — согласился я задумавшись. — Хорошо. Тогда сделаем так. Закупаем открытки, самые шикарные, которые есть, и пишем индивидуальные поздравления каждому клиенту. Поздравляем с Новым годом и Рождеством и одновременно подтверждаем, что их заказы приняты и выполняются. Это не займёт больше пары часов, а я пока займусь банком. Возражения есть?
— Но столько денег… — жалобно смотрели на меня ребята, но приняв принципиальное решение, я лишь покачал головой. На всякий случай созвонился с Илюхой, убедился, что данные пока восстановить не получилось, и только после этого пошёл в банк. К счастью, деньги пришлось вернуть по реквизитам, и на них же отправить факсы с извинениями. Понятно, что они не всегда придут адресату, но банк отказался выдавать контактные данные, соответствующие счетам.
— Если у вас есть другая возможность, например, через госорганы, вы можете использовать её, — посоветовал управляющий банка.
— Послушайте, мне всего лишь нужно отправить факс с сообщением вместе с деньгами. Чтобы они точно дошли.
— У нас просто нет этих данных, — развёл руками управляющий. — Деньги же могут не один день обратно идти. Некоторые придут уже после Нового года. Вы должны это учитывать.
Я успел вернуться до отправки открыток с поздравлениями, так что подписался под многими из них, а потом сам отнёс открытки на почту и отправил заказными письмами, с уведомлением о получении. После этого у меня на совести стало чуть спокойнее. Но на всякий случай решил проверить изготовление позолоченных корпусов, которым занималось несколько ювелиров по рекомендации от скупщика краденого.
Меня сразу успокоили, показав тонкие алюминиевые корпуса, покрытые слоем позолоты. Уж что-что, а этот благородный металл я за тысячи лет научился различать в любом освещении и мире. Он редкий, таков один из основополагающих законов вселенной, золото просто слишком тяжёлое и при этом инертное. И единственное, что меня смутило, — количество корпусов.
— Я вам дал денег и материалов на тридцать корпусов, а вижу семь, — спокойно проговорил я, постучав пальцем по корпусу. — Скажите мне, что остальные просто производятся и мне не придётся интересоваться, где они, ходя по домам.
— Не придётся, ваше сиятельство. Мы знаем, что вы полностью оправдываете свою гордую фамилию — Пожарский, — усмехнулся один из ювелиров.
— Да, Абраша рассказывал…— начал было второй, но я его прервал.
— Что он рассказывал? — выгнув бровь, спросил я.
— Да нет, ничего такого, просто слухи, — у ювелира начало дёргаться веко, и говорил он очень сбивчиво. — Только слухи, ничего больше.
— Отлично. Потому что, насколько мне известно, никаких свидетельств не остаётся. А слухи, ну пусть тлеют, как угли, — удовлетворённо кивнул я, и мужчина шумно сглотнул. — С гравировкой на кнопках никаких проблем не возникло?
— Нет. Всё в полном порядке. Только вот каждый корпус делать приходится индивидуально, а цены быстро растут…
— Цены растут в рублях, а я вам плачу в баксах, — сухо сказал я. — Так что вы в любом случае в выигрыше. Вопросы? Нет, ну и отлично.
Выйдя из мастерской, я выдохнул. Надо признаться, хоть самому себе, что данный вид деятельности мне крайне не нравился. Из прибыльного и непыльного дела он как-то быстро начал превращаться в суету ради суеты. С учётом всех расходов прибыль оставалась хорошо если двукратной. А ведь мы ещё ни одного телефона не поставили. На этом фоне даже простая контрабанда мелкими партиями уже не выглядела так ущербно.
Возвращаясь в съёмную квартиру, неожиданно увидел, что свет до сих пор горит. Что странно, все должны были уже разойтись по домам. Напрягся, расстегнул кобуру, с которой больше не расставался, но, когда дверь открылась, увидел сидящих за столом Илью и Аню.
— Так. Судя по вашему кислому виду, что-то опять случилось, — успокаиваясь после беглого осмотра квартиры, сказал я.
— Ну, у меня есть хорошая новость, и плохая, — вместо приветствия сказал Илья.
— Я бы сказала, что хорошей она была бы утром. Или, по крайней мере, часов пять назад, — заметила моя девушка.
— Ты расшифровал данные? — догадался я, и парень невесело покачал головой. — Нет? Тогда не понял.
— Я их вернул из удалённого с помощью утилиты, которая по секторам данные на диске восстанавливает, — объяснил Илья. — Так что зашифрованные всё так же мёртвым грузом лежат, но теперь у нас есть вся информация.
— И это, судя по всему, хорошая? Тогда какая же плохая?
— В процессе я, ну…
