гостиной. — обрадовал меня Флаф, подходя ближе. — А я пока прогуляюсь с советником. — потянул за локоть он вампира, чему тот сильно не обрадовался, хотя и старался не показать этого мне.
— Я хотел бы быть с женой. — спокойно произнёс он, не разрывая наших объятий. — Неужели бог соседнего мира против нашего союза и хочет забрать её обратно в свой мир? — вроде нейтрально спросил Кармин, но его гранатовые глаза смотрели просто убийственно, а тело было напряжено, словно он готовился к бою насмерть.
— Я-то думал, что у беременных женщин гормоны шалят, вызывая приступы паранойи, но оказывается их мужья тоже этим страдают. — раскатисто рассмеялся Флаф. — Мой друг не планирует забирать Клюкву, даю тебе божественное слово. — важно кивнул старик, прижав руку к сердцу. — Ему просто важно знать, что она счастлива. Он хочет поговорить с ней без лишних ушей и глаз.
— Кармин, — сжала его запястье, привлекая внимание, — Леший мне как отец, он не причинит вреда. Я очень хочу его увидеть, пожалуйста. — подняла на него печальные глаза, зная, что он не откажет, ведь не хочет расстраивать даже по пустякам.
Муж тяжко вздохнул, глядя мне в глаза. Но как я и думала, не стал спорить и, коротко поцеловав в губы, предупредил:
— Не больше получаса. Потом я иду внутрь и знакомлюсь с тем, кого ты называешь отцом. — строго заметил он, слегка приподнимая уголки рта в улыбке.
— Спасибо! — постаралась его обнять, но живот мешал, потому вышло весьма комично. — Пока я говорю с Лешим, ты можешь сходить в лес и набрать для меня ягод. — при мысли о вкусе кисло-сладких лесных ягод у меня во рту образовалась слюна, которую я громко сглотнула.
Кармин же усмехнулся и чуть ли не закатил глаза. Я часто хотела то фруктов, то ягод и муж не отказывал мне, а спешил найти требуемое и накормить «своих любимых девочек».
— А у меня и корзинки есть. — заметил Флаф, будто ни к кому не обращаясь. — И я знаю где поспела малина и ежевика. — развернулся он и, заложив руки за спину, пошёл в сторону леса.
— Понял, понял! — поднял руки вверх советник, признавая поражение, и пошёл за богом жизни. — Полчаса, не больше, дорогая! — напоследок крикнул он, оборачиваясь и посылая мне воздушный поцелуй.
Я же, счастливо улыбаясь, пошла в дом, где меня ждал мой отец, Леший. «Как же я по нему соскучилась! Не видела его целый год, а ведь раньше почти каждую неделю гуляла с ним по лесу, готовила ему из орехов пирог…»
— Точно! — ударила себя по лбу, вспомнив о заготовленном гостинце. — Пирог забыла. — развернулась обратно, хотела уже вернуться в карету, где и лежал любимый пирог Лешего, но мне на встречу уже шёл Фаус, наш кучер.
— Леди Дарсо, вы забыли. — передал он мне в руки белый кулёк. — Вас проводить?
— Нет, спасибо. — покачала я головой. — Отдохни пока, мы тут на часик задержимся, это точно.
— Как скажите, я отгоню лошадей в тень, пусть отдохнут. — поклонился мне молодой темноволосый вампир и направился в сторону кареты.
До сих пор удивляюсь, почему Кармин разрешил ему работать в особняке. С тех пор, как я стала хозяйкой, все молодые и неженатые мужчины были отосланы подальше, остались лишь старики, да женщины. Но месяц назад Пи́рус, наш бывший кучер решил уйти на пенсию, и предложил на своё место сына старого друга. Фа́ус тогда только достиг совершеннолетия, и судя по разговорам служанок, обладал добрым нравом и привлекательной внешностью. Я не присматривалась, для меня существует только муж, но он очень ревнивый.
Так что я до сих пор не знаю, почему он разрешил Фаусу работать, но рада. Может его чувство ревности притупилось из-за близости родов. Ревновать мать своего ребёнка глупо, как по мне, наверное, Кармин понял это.
Думая об этом, я зашла в светлый деревяный дом, в котором было много зелени, бегали зайцы, белки и летали лесные птицы. Хоть это и особняк, но он уже почти часть леса, ощущается так по родному.
— Кого я вижу, маленькая Клюковка уже выросла и скоро станет мамой? — услышала такой родной голос отца из гостиной.
— Папа! — широко улыбаясь вступила в комнату, ища глазами Лешего.
Он сидел в кресле-качалке у окна. Казалось, он не изменился ни на грамм с нашей последней встрече. Всё та же клетчатая рубашка, стёртые на коленях джинсы, удобные кроссовки с яркими шнурками. Лицо наполовину скрыто бородой и усами, а зелёные глаза с жёлтым пламенем всё также горят добрым светом.
— Неужели я чую аромат своего любимого пирога? — спросил он меня чуть хрипловатым голос, глубоко втягивая носом запах угощения.
— Всё так. — гордо расправила грудь, ставя коробку с десертом на высокий столик у окна. — Я знала, что ты будешь рад ореховому пирогу и приготовила его вчера.
— Не изменилась. — утвердительно сказал Леший, указывая на соседнее кресло, обычное, а не качалку, из которой я бы вряд ли выбралась сама. — Хотя нет. — сам себя опровергнул старый волшебник. — Ты стала более счастливой тут, чем была на Земле. Расскажи, как ты тут живёшь?
— О, чудесно. — сложив руки на животе, начала рассказывать своему отцу всё что со мной произошло.
Как меня тут хорошо приняли, как за мной начал ухаживать мой муж, тут улыбка не сходила с моих губ. Не стала скрывать, что меня пытались убить, и как мы с Кармином подверглись нападению бывшей принцессы на балу.
Кстати, она успешно родила сына. Маленький Леро́н был копией отца и деда, от матери ему ничего не досталось. Юстина же была помещена в специальный изолированный храм, из которого никогда не выйдет. К сожалению, она не раскаялась и даже во время родов пыталась напасть на Микора и убить своего сына.
Я стала крёстной матерью для Лерона и часто нянчусь с ним, представляя, что он обязательно подружиться с Мальвиной, так я назову дочь. Что-то среднее между малиной и Вили́сой, именно это имя нравилось мужу. Так звали его любимую бабушку, которой давно уже не стало.
Постепенно я начала рассказывать про свои будни бегемотика. Что не могу нормально летать, постоянно хочу есть, часто сплю, даже на улице.
— Это нормально. — понимающе закивал головой Леший, довольно смотря на мой живот. — Феи очень редко становятся родителями, только когда соединяются узами с другими расами, а в нашем мире такое редкость, сама знаешь. Но у тех, кто жил тут были те же проблемы, что и у тебя во время беременности. Это пройдёт, когда родишь.
— Ну и хорошо, я уж начала переживать. — облегчённо
