в носках. Куталась в куртку, хотя было не так холодно. Ее пробирало изнутри какой-то ледяной обидой. Мало того, что Граф всю дорогу смотрел на неё, как на охотничий трофей или как солдат на совращенную им генеральскую дочку, так ещё и при холопах своих продемонстрировал Лере ее зависимое от него положение.
Лера пулей пересекла парадный вход, холл, гостиную, влетела на третий этаж, добежала до комнаты и закрылась на замок.
Перепрятала тетрадь. Села.
Захотелось поплакать. Да только повод никак не формулировался. Она же привыкла отчитываться перед собой за каждую допущенную слабость, ошибку или слезу. А как теперь все это себе объяснить? Когда на душе то весна, то осень; то цунами, то засуха; то лёд, то огонь. Такая неразборчивость в эмоциях свойственна истеричным барышням, управляемым гормональной системой. Лера же всегда считала себя крайне резистентной к колебаниям эстрогенов!
До восьми оставался час. Так и не выдавив из себя ни одного уважительного повода для слез, Лера приняла душ и избавила себя от внешних признаков снежного человека. Потом в полотенцах долго зависала перед раскрытым шкафом, думала, что надеть. Никогда перед ней не стоял этот вопрос так остро. Что сейчас-то произошло? Хотелось что-нибудь противоречивое. От чего у Графа сведёт лицевые мышцы, но не будет вульгарно-откровенно сообщать ему где и что сводило у самой Леры в процессе перебора вариантов.
Когда она выходила из комнаты с туфлями в руках, ей казалось, что глубокого изумрудного цвета бархатное платье с запАхом вполне отвечает всем этим требованиям. Но у дверей кабинета, обуваясь, Лера подумала, что чулки на подвязках - это, все-таки, борщ. В конце концов, она же хотела только подразнить Графа, а не соблазнять его или провоцировать.
Зачем она здесь? Зачем она вообще вышла из комнаты? Надо было забраться с головой под одеяло и уснуть, предварительно закрыв дверь и окна. Не пришлось бы стоять сейчас здесь, не решаясь взяться за ручку.
Но, видимо, Граф решил проявить благородство. Сделал это сам. С той стороны. Наверное, понял, что Лера так может проторчать до утра.
Дальше все было как в любовных романах. Главная героиня медленно, очень медленно перевела взгляд со своих туфель на губы героя, и только потом позволила себе посмотреть ему в глаза. Воздух привычно встал в пылающей груди. Героиню разрывало от спорных чувств к герою. Он был ей безразличен, но она его хотела. Он был не в ее вкусе, но она не могла перестать смотреть на него. Сгорала, но тонула.
- Какая теперь непунктуальная пресса пошла, - Граф чуть отошёл, пропуская ее в кабинет.
- Ты сказал после восьми прийти, - напомнила Лера, ступая в знакомое полутёмное помещение.
- Это значит в течении пяти минут после восьми. А сейчас уже восемь двадцать три.
Серьезно?
Лера даже развернулась на каблуках, как однажды видела в каком-то фильме.
- Может, мне выйти, ваше сиятельство, за дверь и войти, когда на ваших дорогих часах снова будет ровно восемь вечера?
Граф закрыл дверь. На ключ. Подошёл. Сегодня опять весь в чёрном, но за воротом поблескивала довольно толстая золотая цепь. Сибирь. Тут чем больше на тебе денег, тем теплее.
- Слушай, - он несколько раз втянул ноздрями воздух рядом с ее ухом, будто обнюхивал, - у меня, почему-то, есть подозрение, что тебе сегодня утром не хватило?
Ну, вот, собственно, пока он об этом не напомнил, Лере казалось, что не просто хватило, а даже чересчур. А теперь… опять все внутри юлой пошло.
- Или ты в принципе не бываешь сыта?
Откуда только прыть взялась у разомлевшей в мужских флюидах Новодворской? Со всей присущей ей женской вертлявостью она отскочила за мгновение до встречи графьих пальцев с подвязками.
Нет, если он решил, что она сразу вот так даст себя облапать, то пусть ещё попробует.
- Глеб, - имя сатрапа впервые далось без заиканий, хотя тембр ей не понравился, слишком тоненький получился, - приглашение было достаточно прохладным, я не предполагала такое близкое общение.
Она отошла ещё на пару шагов, машинально поправляя бархатный подол и уперлась в злосчастную столешницу попой. Ага, не предполагала… Кому ты врешь, Лера?
- И поэтому ты так нарядилась?
Вот он конфликт полов! Андроцентристы свято верят в то, что земная ось находится в штанах. Причём, каждый из них убеждён, что именно в его. В отдельных, единичных, можно даже сказать - уникальных случаях, это так и есть. Но тыкать этим в лица самодостаточным женщинам - низко!
Граф не намерен был отступать от каких-то своих планов. Быстро сократил расстояние. Подошёл вплотную. Тыкнулся осью. Не в лицо, а пока только Лере в живот. Дал понять, что секс с такими мужчинами начинается задолго до непосредственного физического контакта. Даже до того, как сама женщина осознает своё в нем участие. Секс в словах, во взглядах. Постоянный секс. Он даже острее прелюдии, потому что возбуждает через нейроны мозга. Самое сильное влечение созревает в воображении. Которое, как известно, тесно связано с Эммануэль. И он всегда на неё смотрел, будто уже был в ней.
Правое запястье сдавило до четкой пульсации. Выдыхая Лере в губы все существующие шипящие звуки, Граф накрыл ее ладонью свой пах.
Впечатляло. То есть, для Леры до сих пор эта физиологическая метаморфоза казалась фантастикой. Главным образом, удивляло как это в ней помещалось полностью столько раз.
- Нравится? - оказалось, пульсация в запястье давно прошла, а Лера бессовестно продолжала ощупывать метаморфозу Графа. Упс.
Взгляд резал из-под бровей с нескрываемым наслаждением.
- Я просто пытаюсь определить для себя, достаточно ли он крепкий для такой самоуверенности. Не сломается ли нести ответственность за все мои решения и поступки.
«Садись, Лера, пять с плюсом!» - похвалила личность.
«Ой, мама!» - ойкнула женщина.
Потому что Лера обнаружила себя прижатой животом и левой щекой к зелёному, в тон ее платью, сукну стола. Обе руки Граф перехватил у неё за спиной, как наручниками. Каблуки разъехались в стороны, когда он втиснулся между ее бёдер и задрал подол платья, оголяя зад. Она попыталась измерить силу захвата запястий. Без шансов. Держал намертво. Да ещё бешенный пульс расходовал силы и кислород. Какое уж тут сопротивление?
- Ого, Новодворская! Вот это сюрприз! - он облапал
