Дым еще не успел заполнить чулан, и Михаилу удалось рассмотреть троих связанных людей. С помощью кинжала он перерезал путы, схватил на руки девчушку лет пяти и крикнул:
– За мной!
Мужчина сам вскочил на ноги. Женщине пришлось помогать подниматься, но она тут же упала: видимо, от веревок и нервного напряжения онемели ноги.
– Держи! – Сомов передал мужчине ребенка, а сам подхватил хозяйку дома. – Где ближайшее окно?
– Там, – указал отец Крилы.
Пришлось выбивать еще одну раму. Михаил вытолкнул через окно очумевшего от огня и дыма мужика, передал ему плачущего ребенка, обессилевшую женщину и только затем выбрался сам.
«Горячий» прием мне обеспечил господин Марицкий!» – В дымящейся одежде, с многочисленными ожогами на руках и ногах, он отошел дальше от полыхающей избы, не ощущая боли от ран. В его крови сейчас скопилось столько адреналина, что нервы абсолютно не реагировали на болевые ощущения.
«Вот изверги! Даже ребенка не пожалели!»
Окно, через которое выбирались пленники, находилось в задней части дома, а потому Крила и Барбос не видели спасенных. Сомов обошел пожарище и, заметив рыдающую девицу, тихо сказал:
– Они на заднем дворе.
Крила сначала не поняла, о чем говорит обгорелый незнакомец, а когда до нее дошло, со всех ног бросилась к своим.
– Если бы я обнаружил там еще и Эдуарда, убил бы на месте, – поделился с Барбосом своими кровожадными планами хозяин.
– Не надо! – К ним подошел мальчик лет двенадцати.
– А ты откуда взялся? – удивился Сомов.
– Это мой дом… был… – Мальчик едва не заплакал, но быстро взял себя в руки. – Я видел, как вы спасали моих родных. Спасибо вам!
– Пожалуйста.
– А Эдуарда убивать не надо, – принялся горячо уговаривать ребенок. – Он пытался помочь моей сестре. Только когда его схватили, выпустили меня.
– Если бы он не пошел один, нам удалось бы освободить сразу всех.
– Вряд ли, – совсем по-взрослому возразил брат Крилы. – Вы, наверное, плохо знаете рундайцев.
– Сколько их было?
– Двое.
– У одного шрам на губе?
– Да. Я успел заметить, когда меня связывали.
– Эх, грехи мои тяжкие! Как же теперь вытащить нашего помощничка, будь он неладен! К лесу незамеченным не проберешься, а времени искать обходные пути у меня нет.
– Что тут стряслось? – к дому подбежали запыхавшиеся Гравз, Гога и Руена. Чуть позже подоспела сунгимская свита.
– Опять рундайцы. Похоже, те же, что были в Сарге. Они схватили нашего лучника. – Сомов передал записку Скальнову.
– Каланча, Каланча, умеешь ты попадать в истории, – покачал головой «гном». – Как думаешь, он еще жив?
– Полчаса его обещали не трогать.
– Не верьте! Мне тоже говорили, что рундайцы верны обещаниям! Это ложь! – воскликнула Крила. – Они давали слово не трогать моих близких, если я выполню их приказы.
– Рундайцы и сейчас его не нарушили, – тихо сказал Гравз. – Они никого не убили, просто подожгли избу. Вот если бы они обещали сохранить жизнь… Дайте-ка мне бумагу. – Князь бегло ознакомился с посланием. – Если Эдуард писал под диктовку, то он, скорее всего, еще жив.
– Может, нам поможет магия? – Скальнов с надеждой посмотрел на волшебницу.
– Когда дело касается наемных убийц из Рундая, колдовство может только навредить. В особенности, если среди них есть бойцы серого легиона. У каждого легионера всегда имеется огромное количество амулетов, которые способны не только почувствовать чародейство, но и блокировать его воздействие.
– Тогда к магии лучше не прибегать.
– И где теперь искать рундайцев? – спросила Руена.
– Дорогу я знаю. И путь лежит через открытое поле. – Мишка с грустью посмотрел в сторону леса. – Ладно, пора отправляться.
– Пойдем вместе. Их двое, и нас будет двое, – сразу встрял Гога. Заметив недовольство в глазах друга, добавил: – В записке и про меня сказано.
– Мы не станем играть по чужим правилам. Поспрашивай ближайший обходной маршрут…
– Дяденьки! – брат Крилы устал дергать Сомова за куртку. – Можно мне сказать?!
– Говори.
– Тут рядом есть заросшая лощина через все поле. Ее ни из лесу, ни из деревни не видно.
– Что ж ты раньше-то молчал?
– Я пытался, но до вас не докричишься, – обиженно пробубнил паренек.
– Покажешь?
– Идемте.
– Гравз, вы с Гогой и Руеной идете за мальчиком. Я буду держаться рядом с вон тем большим деревом. – Мишка указал на ориентир. – Без моего сигнала не атакуйте.
– А сигнал какой?
– Я постараюсь как можно громче чихнуть.
– Договорились… – Князь слегка выдвинул меч, словно проверяя, на месте ли оружие, и с громким щелчком загнал его обратно в ножны.
Михаил достал из кармана поводок и прицепил его к ошейнику Барбоса:
– Гога, а вот этого друга держи на коротком поводке и не разрешай ему подавать голос. Обычно он правильно просекает ситуацию, но, если вдруг вздумает своевольничать, можешь от моего имени заехать ему по морде.
– В случае чего я так и сделаю, – кивнул Скальнов.
Барбос оторопело сел на задние лапы, как бы поражаясь – за что?
«Гном» отсоединил от запястья левой руки браслет с цепочкой, на которой болталось ядро кистеня, и застегнул на нем поводок.
– Ты мне не одолжишь свою «игрушку» на время, – указал Мишка на кистень.
– Конечно!
– Ну с богом.
Сомов направился прямо к лесу. По дороге он присоединил браслет и остался доволен тем, как удобно тонкая цепь и небольшое ядро уместилось в ладони. «Пусть небольшой, но сюрприз для врага».
Добравшись до опушки, парень стал ступать осторожнее, вглядываясь в каждый кустик. Михаил не ощущал ничьего присутствия, хотя меч завибрировал сразу, как только смельчак сделал несколько шагов по лесу. Он напряженно ожидал появления убийц и все же вздрогнул, когда из-за ствола того самого дерева, которое переговорщик наметил в качестве главного ориентира, бесшумно возникла фигура в зеленом костюме.
– Рад видеть тебя снова, – прохрипел рундаец.
– Где Эдуард? – Сомов не стал отвечать на приветствие.
– Неподалеку. Пока жив, а остальное зависит от тебя. И то, что ты пришел один, может серьезно сказаться на его здоровье. Почему я не вижу второго?
– Я полагаю, если бы мы явились вдвоем, то вопрос о жизни пленника, как и нашей с Гогой, вообще бы не стоял.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
