— Я просила снять морок с пациента, свой могли бы оставить, — хмыкнула я, проходя мимо него к столу, на котором стоял кувшин с тазиком. — Полейте на руки, пожалуйста.
— Я просто решил удовлетворить ваше любопытство, — он взял кувшин, на белой фаянсовой поверхности его руки сильно выделялись, притягивали к себе внимание, длинные мозолистые пальцы, привыкшие держать оружие. Я скосила глаза на правое запястье, ни браслета, ни татуировки, почему-то от осознания, что именно этот темный не женат, у меня улучшилось настроение.
Я не стала задерживаться, села рядом с пациентом, подняла ему рубаху, аккуратно сняла промокшую от крови повязку, Орвид прав, рана плохая, видимо, удар должен был прийтись в сердце. Но то ли кинжал соскользнул по ребрам, то ли парень сам успел отклониться, это неважно, если бы кинжал не был отравлен, регенерация эльфов давно бы справилась. Сейчас же был воспален весь левый бок, края раны не сходились, и на них был серый налет, «серая гниль» только один раз я видела такое. В тот раз бабушка отказалась лечить, потому что «серая гниль» расползлась по всему телу, это было заметно на слизистых оболочках глаз и рта. Что я первым дело и проверила, рот был чистым, и глаза у паренька сверкали алыми всполохами, без всякого налета, что ж шанс у него есть. О чем я и поведала Орвиду и его спутникам. Так же предупредила, что не уверена в результате, но в любом случае, мое вмешательство отсрочит действие «серой гнили», и у них будет шанс добраться до хороших целителей. Мне дали добро, я же попросила оставить меня с пациентом наедине.
— Как тебя зовут? — спросила я парня, когда вышли его старшие товарищи, кстати, третий морок так и не снял.
— Арантес, — по-моему, он себя уже похоронил, слишком торжественно звучал его голос.
— Ну что Арантес, жить хочешь? Значит, придется потерпеть, сейчас будем выжигать заразу из твоей крови. Закуси что-нибудь, главное не кричи, чтобы меня не сбить. Все, дыши глубже. — Пока разговаривала с ним, перестроилась на магическое зрение, первым делом срастила кровеносные сосуды, чтоб он не истек кровью. Затем расположила одну руку на солнечном сплетении, другую у него на лбу, потянула силу из резерва и начала прокатывать внутри него «волну исцеления». Это несложное заклинание, но очень энергозатратное, поэтому опытные целители стараются его не применять без крайней необходимости. Пациенты тоже её не любят, кому понравится волна боли и жара, прокатывающаяся с макушки до пяток, и чем сильнее повреждения в организме, тем сильнее боль. По-хорошему Арантеса следовало усыпить, но тогда мне тяжелее было бы контролировать ситуацию, ничего он воин, потерпит. Три раза пропустив по нему волну, я решила, что хватит, да и сил у меня практически не осталось. Арантес держался хорошо, стонал, скрипел зубами, но не более, прям сказка, а не пациент. Отключилась от его организма, убрала руки и посмотрела на проделанную работу. Парнишка лежал весь в крупных каплях пота, в каждой из которых была серая пыль, оказывается «серая гниль» успела сильно распространиться по организму эльфа. Я встала, помыла руки, подумала, что эльфа тоже не мешало бы обтереть, вылила грязную воду в ведро под столиком, налила в тазик чистую. Оглянулась в поисках какой-нибудь чистой тряпки, на глаза попалась рубашка Арантеса.
— У тебя чистая рубаха есть? — он перевел вполне осмысленный взор на меня и попытался кивнуть, получилось не очень, он был еще слаб, все тело подрагивало. Я не стала его дальше мучить расспросами взяла ту рубашку, в которой он был, намочила и стала обтирать его, начиная с лица. Прохладная вода вызвала у него облегченный вздох, лицо расслабилось, он прикрыл глаза и доверился моим рукам. Аккуратно обтерев ему шею, руки, торс, особенно уделила внимание ранению, воспаление ушло, сама рана немного затянулась, думаю, до конца плаванья она должна зажить.
«По идее его надо обмыть полностью» — думала я, разглядывая рану, — «может позвать Орвида, пусть сам раздевает и обрабатывает своего друга, но это неправильно, я же целитель и не должна перекладывать неприятную для меня процедуру на людей ничего непонимающих в медицине. О, идея, спрошу у больного».
— Арантес, тебя надо раздеть и обтереть всего, чтобы «серая гниль» не впиталась через поры кожи, — мне показалось или он покраснел, непонятно, слишком смуглый. — Вообще-то лучше помыться полностью, но вряд ли на корабле предусмотрен запас воды для этого, если только в гальюне облиться морской водой. Но это немного позже, когда сможешь ходить, а сейчас надо хотя бы обтереть. Хочешь, я позову Орвида, и это сделает он, если ты стесняешься?
Все это можно было сказать в двух словах, но я тоже стеснялась.
— Я не стесняюсь, — хриплым голосом ответил парень, отворачивая лицо к стене. Ну и какой я целитель, если забыла дать пациенту попить. Взяла кувшин, кружки не было, приподняла голову Арантесу и помогла напиться.
— Долго я буду в таком состоянии, — спросил он меня, когда я расстегивала его ремень. Я и рада бы отвлечься, но раньше мне не приходилось снимать с мужчины брюки под его же пристальным вниманием, руки дрожали.
— Около часа, максимум два, — фух, ремень расстегнула, теперь завязка на правом боку, есть, теперь самое сложное, стянуть штаны. В глаза Арантесу я не смотрела, наверно, в душе он смеётся надо мной, тоже мне целительница, красная, как мак и с дрожащими руками. Штаны я все-таки сняла, в душе поминая демонов и тех, кто придумал штаны такими узкими, их просто снять тяжело, а с влажных ног, вообще надо постараться. Не глядя, быстро обтерла влажной рубашкой ноги и не только ноги, интересно у всех эльфов на теле нет волос? Ладно, это неважно, осталось протереть спину, вздохнула, опять прикасаться к обнаженному телу, сам перевернуться он не сможет. Ну почему он не спит, или был бы старым и не красивым. Встала, наклонилась над ним, просунула правую руку под голову, левую пыталась просунуть ему под поясницу, и все это не опуская глаз на обнаженное тело.
— Что ты делаешь? — хриплый шепот, раздавшийся над ухом, заставил меня вздрогнуть, мурашки толпой пробежались по телу. За вечер уже второй мужчина задает мне этот вопрос, либо я чего-то не понимаю, либо они не о том думают.
— Перевернуть тебя хочу, — процедила я сквозь стиснутые зубы. Бросила взгляд на его лицо, и мне стало немного легче, не я одна выгляжу дурой. Арантес тоже был красный, глаза бегали, если ему так неловко от этой ситуации, почему он тогда согласился. Представила, как мы выглядим со стороны, губы сами собой растянулись в улыбке. Дальше все пошло проще и легче, перевернула, обтерла, даже немного полюбовалась на худощавую спину, пришла к выводу, что фигура у Зура намного лучше. И чего спрашивается, стеснялась? Вытащила из-под Арантеса грязную простыню, чистую сняла с другой кровати, перебьются, больному нужны комфортные условия. Постелила чистую простыню под парня, помогла ему перевернуться на спину, он почти все сделал сам, силы постепенно восстанавливаются, свободным краем простыни прикрыла срамное место. И только тогда посмотрела ему в глаза. Глаза у него все-таки не красные, я бы сказала лиловые, и он красив, особенно если отвлечься от контраста между цветом кожи и цветом волос.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
