лицо рукой, которую запачкала, выбираясь из окна, и на щеке остались следы. Ноги гудели после прыжка на твердую землю. Отсидевшись в укрытии, Кит направилась к полицейскому участку в надежде увидеть Льюиса или хоть что-нибудь выяснить. Чтобы не попасться никому на глаза, она решила заглянуть в окна на обратной стороне здания, выходящие на поле для гольфа.
Было жарко, кусты царапали голые ноги, голова трещала после удара. Кит понимала, что ведет себя глупо. Впервые в жизни ей хотелось сдаться – сдаться Льюису, упасть в его объятия и позволить себе быть слабой. Она так нуждалась в защите и утешении.
Глава девятая
Успокоившись и собравшись с силами, Элис поднялась наверх.
Когда она открыла дверь, Льюис сидел на краю ванны и пытался вымыть руку под краном, одновременно придерживая повязку. Получалось неуклюже, и Элис сразу вспомнила его ребенком. Неизвестно, сможет ли она когда-нибудь относиться к Льюису как ко взрослому. Как это бывает у матерей? Едва ли ей суждено узнать.
При виде Элис Льюис замер. Она закрыла кран и присела рядом.
– Я знаю, ты не бил эту глупую девчонку.
Он покачал головой и опустил взгляд. Элис посмотрела на кровавые разводы на полу и на запекшуюся кровь на его руке.
– Идем вниз, приведем тебя в порядок, – предложила она.
Усадив Льюиса на стул у дверей в сад, она принесла миску с водой, дезинфицирующий раствор и вату, затем сняла повязку. Он молча наблюдал за ней – сейчас он чуть больше походил на прежнего Льюиса, только безнадежно разуверившегося.
Опустившись на колени, Элис принялась вытирать засохшую кровь, осторожно проводя ваткой по порезам, которые кое-где пересекались.
– Вот этот довольно глубокий, да? – спросила она.
Льюис держал руку ровно, но пальцы у него дрожали. Закончив дезинфекцию, Элис аккуратно перебинтовала руку и, разрезав конец бинта надвое, завязала узелок.
– Извини, – сказал он, глядя на ее макушку.
– Не говори глупостей.
– Прямо как в старые добрые времена.
Элис посмотрела на него с теплотой, однако уже через миг ее лицо исказилось.
– Что мне делать? – проговорила Элис, опустив голову.
– Вряд ли я знаю ответ.
Льюис легонько коснулся ее щеки.
– Мне противно видеть себя в зеркале, – призналась она.
И все стало как прежде. Элис прижалась щекой к его ладони, и Льюис почувствовал себя сильным. Он наклонился к ней и, приподняв ее голову, поцеловал в щеку. Элис закрыла глаза и положила руку ему на затылок; ей так хотелось почувствовать себя прощенной.
Льюису было странно найти утешение после полной потерянности, и он не до конца доверял новому чувству. И все же его согревала мысль, что они с Элис добры друг к другу, несмотря на прошлое.
Кит увидела их через открытую дверь, однако обзору мешали деревья, и окончательно она поняла, что происходит, только выйдя на газон. В первый момент она почувствовала, что вторглась куда не следует, и только потом осознала, до чего постыдное зрелище перед ней открылось. Элис стояла на коленях, ее ладонь лежала на его затылке; их лица соприкасались. Кит медленно пошла в их сторону, даже не осознавая, как передвигает ноги. Глаза у Элис были закрыты. На лицо Льюиса падала тень, а рукой он гладил Элис по волосам, и Кит решила, что ничего страшного – он просто ее утешает. Однако они обернулись и заметили ее, и Кит сразу стало ясно – дело нечисто. Оба были откровенно смущены и напуганы. Льюис смотрел прямо на Кит, а она вообще перестала замечать его мачеху, думая лишь о том, как он мог связаться с Элис.
Льюис встал и направился к Кит. Она не желала слушать оправданий. Развернувшись, побежала прочь. Он бросился за ней и, догнав, схватил за руку. Льюис так крепко сжимал ей запястье, что Кит стало больно, она впервые испугалась его и вырвала руку.
Заметив ее страх, он перестал преследовать Кит. Добежав до леса, она внезапно остановилась. Осознала, что хочет все знать.
– Вы с ней… это правда?
– Да.
Кит на мгновение онемела и, едва не задохнувшись от боли, выкрикнула:
– Но она твоя мачеха! Это все равно, как если бы она была тебе…
– Нет! Неправда!
Льюис закричал, такая мысль казалась ему невыносимой. Кит опять испугалась, и он заговорил тише.
– Кит, это случилось всего раз. Мы не хотели…
Она отвернулась и обхватила себя руками.
Льюис беспомощно ждал, глядя ей в спину.
Кит пыталась побороть отвращение. Наконец она снова посмотрела на него, спокойно и очень сдержанно.
– Я пришла сказать, чтобы ты не волновался. Тебе ничего не будет из-за Тэмзин. Это папа ее ударил. Я потащила тебя в Лондон, потому что знала, что тебя обвинят, и хотела помешать. Показать, что ты был со мной. Только не получилось.
Она потерла лоб тыльной стороной ладони, уставшая и растерянная.
– Твой отец?
– Да. Обычно он бьет только меня. Никто не знает. Сегодня мне почему-то захотелось тебе рассказать. Не знаю почему.
– Он тебя бьет?
– Думаю, тебе ничего не грозит.
– И часто?
– О, почти постоянно.
Кит расстегнула несколько пуговиц на платье и показала свежие следы от палки.
Льюис оцепенел. Мир вокруг как будто взорвался, ослепив его. Кит была так красива, он даже помыслить не мог, что кто-то способен поднять на нее руку. Все перевернулось с ног на голову.
До сих пор не веря в услышанное, он попытался ее обнять. Кит покачала головой.
– Не хочу тебя больше видеть.
Она ушла прочь и скрылась в лесу. Льюис остался один.
Он стоял между домом и лесом и не мог решить, в какую сторону идти. Хлопнула дверца автомобиля, из-за угла появился Гилберт. Льюис с детской надеждой бросился ему навстречу.
– Папа!
Гилберт возвращался от Кармайклов. Дики не привык легко принимать извинения, и разговор вышел до крайности неприятный. Вдобавок, уходя, Гилберт столкнулся с Тэмзин, и уродливый синяк на ее лице до сих пор стоял у него перед глазами. При виде Кит, убегающей от его сына, Гилберт испугался и одновременно пришел в ярость. Они с Льюисом встретились на террасе.
– Какого дьявола ты тут делаешь! Домой немедленно!
– Мне нужно с тобой поговорить.
– Домой! Я не разрешал никуда выходить!
Повинуясь неискоренимой привычке подчиняться отцовскому авторитету, Льюис покорно поплелся за ним в гостиную. Элис не было. Гилберт подошел к бару и принялся с грохотом переставлять бутылки с крышки шкафчика внутрь. Льюис наблюдал за ним, по-детски наивно рассуждая, что отец просто не разобрался. Главное – все объяснить, и тогда он непременно что-нибудь сделает, восстановит справедливость.
– Ты был у Кармайклов?
