поправляя нелепый бант на голове.
И Соня узнала его.
Лилечка
Любовь свалилась на бедную Лилечкину голову внезапно, как всегда бывает, когда что-то падает на голову. Она неожиданно обнаружила себя рядом с Владом и поняла, что это – навсегда. Это был мужчина ее мечты, идеальный и совершенный, тот, о котором она грезила. У него были волосатые руки, крупный нос, кривые ноги и задумчивый взгляд с легкой косинкой, которая приводила Лилечку в восторг. Еще он славился остроумием, умением хорошо и с удовольствием выпить, долго жать руки потными ладонями, громко смеяться и покорять своим обаянием. Лилечка влюбилась в него сразу же. Происходил он из хорошей семьи, тесно спаянной родственной привязанностью, все члены которой отличались крепкими нервами и необычайной разговорчивостью. Человеком был серьезным. Рассуждал по-мужски, очень здраво – по крайней мере, по мнению Лилечки. Думал о будущей совместной жизни, обещал детей и ждал внуков. Занимался самыми разными вещами – работал то разносчиком в магазине, то официантом, то импресарио знаменитой певицы, то пел сам, то открывал бизнес. На первом же свидании он объяснил Лилечке, что его работы – всего лишь прикрытие, а на самом деле он космонавт, готовился к полету на Луну, но два года назад приехал к родителям в Израиль, потерял деньги и с тех пор копит на билет. Лилечка растрогалась, тут же предложила посильную помощь – как не предложить, в таком-то деле! Он долго отказывался, но в конце концов согласился.
Скоро она поняла, что любит его сильно, замуж хочет крепко и жить без него не сможет ни в коем случае.
– Доченька! – ужаснулась Наталья и сделала лицо, как в бразильских сериалах. – Ты уверена, что хочешь замуж?
– Абсолютно! – счастливо кивнула Лилечка.
– Может быть, ты торопишься? Ты такая молодая, может, подождешь еще? – робко спросила она.
– О чем ты говоришь? – возмутилась Лилечка. – Я люблю его.
– Но у него нет ни работы, ни квартиры. Как вы будете жить?
– Какая же ты примитивная, мама! – «Ну глупый человек, что с нее взять…» – Когда такая любовь, как у нас, разве можно смешивать ее с грязью и бытом?
Наталья, как обычно, заняла позицию ничегонеделания и ничегонезамечания. Даже безумная любовь к дочери не могла пересилить ее страхи.
Скоро сыграли свадьбу, отплясали от души, познакомились с родней, и молодые переселились в квартиру, снятую родителями невесты. Лилечка была счастлива безгранично – лихо зажигала с пылким мужем, варила ему макароны, таскалась по дискотекам и даже мыла посуду. Ее возбуждение объяснялось просто: Лилечка была беременна.
Наталья
С уходом Лилечки в доме образовалась пустота – такая же, как и много лет назад, еще до ее рождения. Тогда казалось, что появление ребенка наполнит жизнь смыслом и сгладит отчуждение, возникшее между супругами. Но оно лишь увеличивалось, разрасталось, приобретало новые формы, становилось более скрытым, завуалированным, уходило вглубь. Выработалась привычка, которая, как шляпка, прикрывала их совместное одиночество; появилось спокойствие, липкое и расслабляющее, в тени которого можно было забыть о душевных неприятностях; к тому же началось старение, бегство от которого заставляло идти на все новые ухищрения, отвлекающие от лишних раздумий.
Один раз решив, что ничего не хочет знать, Наталья никогда не задавала лишних вопросов, не подвергала сомнению свое безусловное семейное счастье, ни на йоту не отходила от своих правил и выработанной линии придуманной жизни, которой, в сущности, не было. Но Лилечкин уход сделал эту иллюзию невозможной. Она перестала существовать. Вдруг оказалось, что в ее мире нет ни одного факта, ничего однозначного, решенного и абсолютно понятного. Ничего, что давало бы ей ощущение стабильности, что удерживало бы от падения в бездну душевной болезни. Оказалось, что ее существование шатко, хрупко, невесомо и никак не предсказуемо. Но самое главное – Наталья неожиданно поняла, что она заменима. Если собственная дочь с такой легкостью оставила ее, то что уж говорить о муже?
И это было самое обидное.
Чтобы как-то скрыть расширяющуюся пропасть между ними, Наталья занималась самыми разными делами, мелкими и ненужными – покупала и сушила цветы, потом составляла из них икебаны; ковырялась в старых вещах, что-то перешивала, что-то выбрасывала; таскала Лилечке домашние супы и выпечку, отчего та стыдилась и выталкивала ее из дома…
С уходом Лилечки все ее внутренние демоны, закармливаемые долгие годы, полезли наружу и ощерили свои пасти в грязной ухмылке. Находиться вдвоем с Леонидом им стало невыносимо. Глупые, ненужные разговоры раздражали, молчание тяготило, бессмысленные движения выводили из себя, а чувствовать присутствие другого было неловко. Они существовали в параллельных вселенных, и больше ничто их не связывало.
Она впервые задумалась о муже как об отдельном человеке. И если раньше все воспринималось как данность, то теперь она вдруг почувствовала, насколько тяжело принять человека с его прошлым, с его мыслями, чувствами, переживаниями… Привыкнув к нему, она забыла о том, что Леонид – другой человек, со своим внутренним миром, своими переживаниями, воспоминаниями, картинками, навсегда врезавшимися в память; со своей туманной массой души, которая тоже искажается, затягивается, вновь разрывается, и белизна поглощает ее… Он всегда был частью ее, и вдруг нужно было принимать его заново, как другого.
Но самое главное, что случилось с уходом Лилечки, – стало ясно, что застоявшаяся, как болото, семейная жизнь тягостна обоим. Леонид
