Жози и старуха вошли в дом. Благодаря закрытым ставням в комнате было прохладно. Марианна лежала на кушетке и тихо стонала. Августина поспешила в свою странную, напоминающую сарай кухню готовить питье из трав.
Марианна открыла глаза:
— Жози? Мне явилась Пресвятая Дева и велела предостеречь тебя.
Девушка склонилась над матерью, стараясь понять ее невнятную речь. У Марианны теперь часто бывали галлюцинации — то от боли, то от наркотиков.
— Пообещай, что, когда все кончится, ты вернешься в Нассау.
— Конечно, вернусь, мама.
— Августина хочет, чтобы ты осталась и обучилась колдовству. От меня ожидали того же, но я сбежала. Не позволяй ей уговорить тебя. — Потом ее речь стала бессвязной.
Вскоре вернулась старуха. Встав на колени возле кровати, она положила одну руку на колено дочери, другую — на ее лоб. Это была поза Богоматери, склонившейся над телом Христа. Жози не раз поражалась, что ритуалы Августины напоминают католические обряды.
Марианна дотянулась до руки дочери и еле слышно пробормотала:
— Позвони Карло.
— Я ему позвонила. Он уже в пути. — Жози было отвратительно лгать, но сейчас она считала необходимым утешить мать. — Ему непросто добраться сюда от аэропорта. Ты же знаешь, между поселком и городом плохое сообщение.
— Он обязательно приедет, — прошептала Марианна и вновь погрузилась в забытье.
Жози сжала руку матери, словно пытаясь удержать ее на этом свете. Ей так хотелось хоть чем-нибудь помочь Марианне, что, когда та впервые попросила связаться с Карло, девушка обрадовалась и помчалась на почту, к ближайшему телефону. Сначала она позвонила в палаццо, но там сказали, что Карло в Лайфорд-Кэй. Дозвонившись туда, Жози услышала, что граф не появлялся там почти два года. Сначала она пришла в отчаяние, а потом поняла, что Карло все равно не поехал бы на Гаити проститься со своей чернокожей экономкой. Лучше забыть о нем и утешить мать спасительной ложью.
Жози закрыла глаза, чувствуя невыразимую горечь. А ведь она и без того уже вынесла слишком много ударов судьбы!
Целую неделю она почти не отходила от матери, а та тихо говорила с ней в минуты просветления. Держа Марианну за руку, Жози почувствовала ее предсмертную дрожь и с ужасом увидела, как жизнь покидает единственного любившего ее человека. Девушка уронила голову на руки и беззвучно рыдала, пока Августина не оттащила ее от тела матери.
В маленькой жалкой церкви пел хор, словно стараясь облегчить страдания Жози. Новшества Экуменического совета еще не достигли этой глухой гаитянской деревушки, и священник, торжественный и красивый в своем черном облачении, совершал заупокойную службу на латыни. Сами по себе молитвы почти ничего не значили для Жози, но знакомый ритуал действовал на нее умиротворяюще. Женщины всхлипывали, но у Жози больше не осталось слез.
Перед заупокойной службой она снова ходила на почту и пыталась позвонить Франческе в бунгало. Незнакомый женский голос ответил, что та уехала за границу в свадебное путешествие.
Новость сразила Жози. Значит, ее золотоволосая сестренка соединилась со своим принцем, и отныне они будут жить долго и счастливо. Франческа рождена для того, чтобы все любили ее. Она же сама вообще неизвестно зачем появилась на свет.
Слушая молитвы, Жози пыталась понять, что означает смерть Марианны. Мать жила как хозяйка большого поместья, но умерла она как простая гаитянка — без надлежащего медицинского ухода и даже не в больнице. Девушка утешала себя тем, что мать больше не страдает от боли и никто уже не причинит ей зла. Между тем Жози постигают бесчисленные несчастья. У нее было мало денег, а теперь, после смерти матери, она лишилась и дома. От Франчески ждать помощи нечего, они больше не подруги.
Жози вспомнила Венецию, уроки пения, восторженные возгласы гостей на балу… Как много было надежд, и как быстро все они обратились в прах… Вдруг девушка подумала о Лукасе. Возможно, если Жози вернется в Нассау, Лукас приютит ее, пока она не найдет способ зарабатывать на жизнь.
Августина, коснувшись локтя внучки, прервала ее размышления. Панихида заканчивалась. Жози встала и вместе с бабкой вернулась домой. Они поужинали рыбой, фруктами и вином.
Вечером девушка тихо вышла из комнаты, взяла деньги матери, завернула их в носовой платок и сунула в карман. Девушке казалось, будто Августина видит все, что она делает. Старуха утверждала, что она ясновидящая.
Стараясь держаться непринужденно, Жози вернулась к гостям, беседовала с ними и принимала соболезнования, пока не почувствовала на плече руку Августины.
— Нам нужно поговорить, ma petite, — твердо проговорила старуха. — Пойдем на кухню.
Она увела внучку от гостей и усадила за стол.
— Я наблюдала за тобой, Жозефина, — начала бабка. — Ты преисполнена гнева. Он гложет тебя изнутри и парализует, как яд, которым паук отравляет своих жертв. Верно я говорю?
Девушка промолчала.
— Я научу тебя одной уловке, которая должна помочь. Это очень простое колдовство. Я буду говорить, а ты повторяй за мной.
Рифмованное заклинание, произнесенное старухой на странной смеси французского и какого-то африканского диалекта, заворожило Жози. Она повторяла его за Августиной, пока не затвердила наизусть. Потом старуха начертила золой у нее на лбу небольшой крест.
— Когда пользуешься этим колдовством, зажигай свечу. Твои беды перейдут на того, кто их вызывает. Это замечательное заклинание вершит справедливость.
Тут Жози вдруг поняла, что многие благочестивые гаитяне, посещающие церковь и регулярно принимающие причастие, ходят к ее бабке за тем, чего им не в силах дать священник: за справедливостью.
Вслед за бабкой Жози вернулась в комнату, собираясь выскользнуть из дома в первый же подходящий момент. Однако ее ужасно пугала колдовская сила Августины. Жози казалось, что, даже если она благополучно доберется до аэропорта, старухе стоит лишь произнести заклинание, и самолет рухнет в океан или взорвется при посадке. Она знала, что бабка догадалась о ее намерениях. Вероятно, старуха уже предвидит момент, когда Жози бросится к двери. Но чему быть, того не миновать, и девушка решила попытаться удрать. Оставив всех, она вышла из дома.
— Хочу подышать свежим воздухом, — сказала она людям, стоявшим на крыльце.
Они расступились перед ней так, словно она заслуживала особого обхождения. И в самом деле: ведь только что похоронили ее мать. Направляясь к аэропорту, Жози едва дышала, охваченная предчувствием, что идет навстречу смерти.
Даже спустя несколько часов, когда самолет взмыл над сияющей ширью океана, девушке все еще казалось, что заклинания бабки остановят ее сердце. Но ничего не случилось. Она благополучно прибыла в Нассау, полной грудью вдохнула пряные ароматы острова, и наконец ее покинул страх перед бабкой. «Хорошо бы не сталкиваться с Франческой, — подумала Жози, — а впрочем, какая разница».
