Уже в мирное время они задействованы в акциях против Южной Кореи, скрытно высаживая свои диверсионно-разведывательные группы на ее побережье. Основное подразделение такой бригады – морской снайперский батальон численностью порядка 400 человек в составе штабной роты, пяти рот морских снайперов (часть из них – боевые пловцы с легководолазной подготовкой), взвода связи и подразделений обеспечения. В каждой бригаде может быть до 10 таких батальонов.
В военное время, кроме выполнения специальных боевых задач по уничтожению кораблей и судов противника, захвату и уничтожению его важных военно-морских и прочих береговых объектов, северокорейские «люди-лягушки» будут составлять, в зависимости от поставленных задач, как первый (десантно-штурмовой) эшелон морских десантных операций, так и, вместе с другими силами спецназа, костяк морского десанта. Как предполагают в американских и южнокорейских штабах, КНА способна высадить на западное и на восточное побережье Южной Кореи до 7 тыс. бойцов сил специального назначения, из них до 5 тыс. – одной волной на борту десантных кораблей и катеров ВМФ КНА.
Отдельные разведывательные батальоны предназначены для ведения глубинной разведки в тылу противника в прифронтовой полосе, попутно выполняя задачи по уничтожению обнаруженных там важных объектов. Батальоны специального назначения РУГШ «заточены» для выполнения особо важных «адресно-хирургических» боевых задач в оперативном и даже стратегическом тылу противника и развертывания на его территории партизанского движения с вовлечением в него местного населения (во взаимодействии с действующей там агентурой).
Идея развертывания на территории Южной Кореи партизанского движения не нова – она уже была с большим или меньшим успехом реализована во время войны 1950 – 1953 гг. Однако не слишком ясно, на какой контингент будущих партизан из местного населения вполне благополучной Южной Кореи может опереться военное командование тоталитарной и нищей Северной Кореи сегодня. Известно, что южнокорейские обыватели, наоборот, охотно помогают силам безопасности и армии своего государства отлавливать северокорейских разведчиков-диверсантов, периодически наведывающихся «в гости» к соседям.
Как бы то ни было, но в случае войны именно спецназовцы КНА должны, по мнению Пхеньяна, составить первоначальный профессиональный костяк партизанских отрядов в тылу противника. Сколотив такой отряд (численностью от взвода до полка), военнослужащие должны вернуться в пункт дислокации, а партизаны – продолжить самостоятельные боевые действия и диверсии против «американского империализма и его марионеток».
Туда и обратно
Личный состав сил специальных операций отбирается из числа военнослужащих, прослуживших от четырех до семи лет в боевых подразделениях других родов войск, соответствующих требованиям к состоянию здоровья и доказавших свою преданность режиму. В исключительных случаях, когда есть нужда в специалистах, в совершенстве владеющих иностранными языками (прежде всего английским) и обладающих специальными инженерно-техническими знаниями, они могут призываться в части спецназа из числа гражданских лиц. Отобранные в спецназ проходят курс интенсивной подготовки в течение 12 – 24 недель, а те из них, кто попал в разведывательно-диверсионные подразделения специального назначения, дополнительно обучаются по программе спецкурса, рассчитанного на срок до полутора лет. В спецкурс входит, в частности, изучение таких дисциплин, как ведение партизанских (повстанческих) боевых действий в сельской местности и в урбанизированных районах, психологические операции, водолазная подготовка и т. д.
При подготовке спецназовцев особый акцент делается на умение скрытно действовать небольшими разведывательно-диверсионными группами из трех – пяти человек. Обычной является практика, при которой эти группы облачены в обмундирование армии США и Южной Кореи либо и вовсе носят гражданскую одежду. Сообразно боевым задачам подобран арсенал сил специальных операций (обычно автоматы Калашникова, ручные противотанковые гранатометы РПГ-7, 60-мм минометы, противопехотные мины и т. д.). Часто группы спецназа вооружаются стрелковым оружием и легкими противотанковыми средствами западного образца – например, американскими 5,56-мм автоматическими винтовками М16 (возможно, их выпускаемыми в Китае на экспорт пиратскими копиями CQ) и др. Личный состав морских снайперских бригад обеспечен легководолазным снаряжением и гидрокостюмами отечественного, советского, китайского и западного производства, в том числе современных образцов.
Для переброски в глубь территории Южной Кореи разведывательно-диверсионных групп предусмотрено широкое использование легких военно-транспортных самолетов-бипланов типа Ан-2 и легких многоцелевых вертолетов «Хьюз-500МD», а для скрытной высадки на ее побережье – малых подводных лодок типа «Сань-О», сверхмалых типа «Юго» и Р-4, быстроходных десантно-высадочных катеров (часть из них полупогружные и полностью погружающиеся) и групповых транспортировщиков боевых пловцов.
При проведении аэромобильных спецопераций сначала проводится разведка района высадки основных сил с десантированием (как правило, в темное время суток – например, в предрассветные часы) разведгрупп, на которые возлагается задача обеспечения десантирования основных сил. Последние высаживаются на разведанные площадки обычно через 4 – 6 часов, при этом десантники имеют при себе запас боеприпасов и продовольствия на 3 – 4 дня – снабжение их по воздуху в период выполнения боевой задачи не предусматривается. Вряд ли северокорейское командование планирует эвакуацию выполнивших (а тем более не выполнивших) задачу десантников по воздуху – они должны полагаться на свои ноги или, в лучшем случае, на захваченный у противника автотранспорт.
Есть отрывочная информация о том, что в составе сил специальных операций существуют особо секретные подразделения, оснащенные полученной от Вьетнама боевой и автомобильной техникой американского производства, на которую нанесены опознавательные знаки армии Южной Кореи, – средними танками М-47, бронетранспортерами М-113, грузовиками М-35 и т. д. Эти подразделения предназначены для выполнения специальных задач в тылу противника по уничтожению его полевых штабов, особо важных объектов, захвату населенных пунктов и т. д. Тут северокорейцы неоригинальны – например, такие подразделения существовали в Национальной народной армии ГДР, только на имевшуюся у них американскую технику были нанесены кресты бундесвера.
Высокие боевые качества и многочисленность сил специальных операций КНА служат причиной постоянной обеспокоенности командования вооруженных сил Южной Кореи и дислоцированных на ее территории американских войск. Для отражения их гипотетического нападения предусмотрено задействовать даже авианосцы ВМС США.
Глава 14
НКВД ПО-КОРЕЙСКИ. СПЕЦСЛУЖБЫ КИМОВ
Под колпаком «Гения руководства»
Как и положено образцово-показательному тоталитарно-коммунистическому государству, КНДР имеет мощный репрессивный аппарат, обеспечивающий незыблемость режима личной власти партийных «вождей» и жестокое подавление малейшего инакомыслия среди населения. Костяк этого аппарата составляет система северокорейских спецслужб – одна из самых зловещих в истории человечества и занимающая достойное место в одном ряду с такими мрачными организациями, как сталинские органы госбезопасности и гестапо, совершавшие чудовищные преступления против человечности.
В отношении Северной Кореи вполне справедливыми кажутся слова Ярослава Гашека в «Похождениях бравого солдата Швейка», адресованные, правда, исчезнувшей с лица планеты Австро-Венгерской монархии: «Военно-юридический аппарат был великолепен. Такой… аппарат есть у каждого государства, стоящего перед общим политическим, экономическим и моральным крахом». Но только что кажутся! Крах средневекового, по сути, северокорейского государства (экономически уже почти состоявшийся) и воссоединение обеих частей Кореи на демократических началах, восторжествовавших на Юге, разумеется, неминуемы. Но отсрочить кончину «чучхеизма», как ни странно, спецслужбам КНДР помогают сама Южная Корея, США, Япония и другие страны свободного мира, помогающие Пхеньяну продовольствием (с чем у него совсем плохо), топливом, медикаментами и т. д.
И чем пуще «любимый руководитель» поливает проклятиями своих «империалистических» спонсоров и грозит миру опасными ракетно-ядерными игрушками, тем активнее они ему помогают. Вернее, не ему, а несчастному народу КНДР, который без такой помощи попросту бы продолжал вымирать от голода, но понятно, что в то же время такая помощь лишь на руку северокорейской диктатуре. В стороне от процесса «умиротворения» агрессивных пхеньянских изгоев-милитаристов не осталась и Москва, привыкшая хлебом-солью привечать на своей территории северокорейского фюрера в его персональном бронепоезде и предлагающая КНДР аренду на крайне льготных условиях земель сельхозназначения, которые в России почему-то пустуют.
