– Им вполне хватает общества друг друга. Поняла? – Он горько усмехнулся.
Видя, что Лида, удивленно и недоверчиво вытаращила глаза, он подтвердил ее догадку:
– Вот именно! Лесбиянки... Я их застукал на следующий день после приезда «сестрицы». Понадобилось мне вернуться домой; вхожу тихо; слышу какую-то возню в спальне... Заглядываю, а они там... Представляешь, какая гадость? Бесполезно и отпираться!
Лидия Сергеевна, пораженная услышанным, не знала, что и сказать, а он с мстительной радостью заключил:
– Теперь она будет у меня как шелковая. Пусть только попробует вякнуть! Если бы не позор и угроза подорвать авторитет, а это, сама понимаешь, конец карьеры, – Чайкин выразительно посмотрел на нее, – немедленно все бросил бы и ушел к тебе. Приняла бы?
Уверенный, что ее молчание – знак согласия, повеселел и, наливая по новой, беспечно заявил:
– Пусть милуются сколько хотят, мне это до фени. Я теперь вольный казак! Давай выпьем, подруга дней моих суровых, за свободную, естественную любовь!
Они чокнулись, продолжая болтать и быстро хмелея.
– Все пьете? – неодобрительно заметила Надежда, входя в комнату и окидывая хмурым взором грязь и беспорядок вокруг.
Девушка возвратилась с утренней пробежки и еще не полностью успокоила дыхание. Как истинная спортсменка-разрядница, она строго соблюдала режим, и для нее не существовало ни выходных, ни праздников. Не слушая невнятных оправданий захмелевших взрослых, она ушла в свою комнату.
Надежда бросила спортивную сумку в угол и уселась перед зеркалом, рассматривая себя, рассуждая. Собой она очень хороша, это она знает. Рослая, пропорционально сложенная, физически развитая, она в то же время не походила на тех грубо сколоченных девчат, вместе с которыми занималась в спортшколе. Фигура у нее женственная, сложение как У Венеры, а кожа на теле и лице бело-розовая, нежная. Горделиво посаженная темноволосая головка, спокойный, уверенный взгляд ярко-синих глаз.
Думала она о матери, о ее и своей жизни. Ведь мать еще красивее ее, а так низко опустилась... Ей в начале пути не мешает сделать для себя полезные выводы. Что же предпринять, как переломить злую судьбу? Пока все складывается для нее не лучшим образом. И почему ей так не везет? Ведь так она старается быть лучше всех!
С самого детства, в школьной учебе, в занятиях спортом Надя, поощряемая матерью, напрягала все силы, полностью выкладывалась, чтобы быть первой среди своих сверстниц, но удавалось ей это редко. Невезение, конечно, есть, но ведь фортуне нужно помогать! Своим рвением, эгоизмом Надя отпугивала подруг и всегда оставалась в одиночестве – ее обходили. Коллективная поддержка немало значит, а ей никогда никто не помогал – так независимо она держалась, демонстрируя превосходство: мол, я в помощи не нуждаюсь!
В ней рано пробудились темперамент и сексуальное любопытство, чему немало способствовало сожительство матери с Чайкиным, их неумеренные, бурные любовные отношения – они давно уж не стеснялись подрастающей Нади.
По этой причине, да еще потому, что была хорошо физически развита и выглядела старше своего возраста, Надя, когда ей не исполнилось и четырнадцати, потеряла невинность. На нее обратил внимание красивый пионервожатый Павел – все девчонки из ее отряда были в него влюблены. Он прекрасно видел, что и она трепещет при виде его. Однажды после отбоя он увел ее на прогулку, обсуждая разные пустяки из лагерной жизни. Проходя мимо густых зарослей акации, Павел прижал к себе дрожащую от его близости и сладкого предвкушения девочку. Чутко уловив ее состояние, потащил Надю под сень ветвей, жарко шепча:
– Ну давай, давай, Наденька! Я же вижу – ты тоже этого хочешь! Тебе будет хорошо... У меня железный!
Вспоминая, как она при встречах строила ему глазки, он не сомневался, что у нее уже были связи с мальчишками, и действовал уверенно, энергично. Повалил на землю, задрал платье, прижал грудью, так что она не могла пошевелиться, и без прелюдий принялся за дело. Быстро расстегнул брюки, щелкнул какой-то резинкой и уткнулся в нее своим «железным», помогая ему пальцами войти внутрь. Сопел от усилий, но у него ничего не выходило.
– Да ты целочка! – удивленно и испуганно прошептал он, поняв, в чем дело. – Вот уж не думал!
Но остановиться не захотел; действуя резко и грубо, справился наконец со своей задачей. Наде было и больно, и приятно от новых, неизведанных ощущений; тепло его уже стало разливаться по ее телу... Но вот в результате долгих усилий Павел утолил свою страсть, ослаб и, отвалившись, пробубнил с нескрываемой досадой:
– Ну, Надя! Знал бы, что ты целка, – никогда бы на тебя не полез. Не люблю сопливых! – Помолчал и добавил: – Да что теперь делать? Назад не вернешь. Иди-ка спать! – И, воровато оглянувшись – не видел ли их кто, – удалился.
Надя, натянув трусики, пошла к себе в палату как оплеванная. Больше он к ней не подходил до конца смены, при встречах смотрел в сторону. И она не проявляла к нему интереса, страдая от обиды и разочарования.
Не вынесла она ничего хорошего из своего первого интимного контакта и посчитала, что навсегда утратила естественное влечение к противоположному полу. Целиком переключила свою энергию на спорт и сделала немалые успехи. Физическая сила и выносливость, упорные регулярные тренировки позволили ей добиться высоких результатов. К шестнадцати годам она стала кандидатом в мастера спорта по плаванию, имела первый спортивный разряд по лыжам и водному поло.
Занятия спортом поглощали ее целиком, и потому Надя не сразу заметила, что мощный красавец грузин, тренировавший их по водному поло, стал выделять ее из других членов команды, бросая красноречивые взгляды жгучих черных глаз. Постепенно ему удалось пробудить в ней ответное желание, и она, глядя на его атлетическую фигуру и туго натянутые плавки, стала мечтать об интимном свидании.
Однажды, когда она по какой-то причине задержалась в раздевалке, когда все подруги уже ушли домой, он заглянул в дверь. Убедившись, что она одна, быстро вошел и заключил ее в свои могучие объятия.
Охваченная страстным желанием и дрожа от нетерпения, она обвила его шею руками, плотно прижалась к нему, чтобы лучше ощущать его близость. Так, не говоря ни слова, они стояли несколько минут, сжимая друг друга в объятиях, слив в жарком поцелуе... Потом, не сговариваясь, подошли к столику у окна. Он помог ей стянуть тренировочные брюки, нагнул спину; немного помешкав, предохраняясь, мощно вошел в нее сзади и резкими толчками стал наносить удары, как бешеный бык, завывая от страсти.
Надя сгорала от жажды наслаждения, но испытывала в основном боль и страх. Однако постепенно ощущение его мужской силы наполнило ее теплотой, предвкушением острого удовольствия... И в этот момент он вдруг резко остановился, зарычал и, ослабнув, навалился на нее всей тяжестью. Полежав несколько мгновений, выпрямился, мгновенно оделся и выбросил что-то в урну. Надя все еще стояла, согнувшись, не понимая, что случилось и ожидая продолжения. Он не удержался от грубого смеха:
