Читаем без скачивания Пепел войны - Станислав Сергеев

- Есть. Мы как раз для этого и отбираем специалистов.

- Но вы же сначала собирали военных, особенно танкистов.

- Было и это, и сейчас собираем. Мы должны уметь защищаться. В общем, это пока несвоевременный разговор, для начала давайте наведем порядок и обеспечим вам надлежащую охрану. Вы сами поймите, что времена другие и к людям предъявляются совершенно иные требования. Нас слишком мало осталось, чтоб воевать, но кто-то не может этого понять, вот и приходится останавливать, самым радикальным способом…

На этом разговор закончился и когда гости вышли на улицу, организовал для них загрузку оговоренных продуктов в машины, которые загнали в ангар бункера, и, договорившись встретиться на завтра, оговорив частоты радиосвязи, отправил их обратно. По тому, как люди повеселели при прощании, можно было сделать вывод, что они получили необходимый результат от нашей встречи. Что ж я их понимаю, ученые, интеллектуалы, люди которые должны двигать человечество вперед, пытаются выжить, применив свои знания на практике, которые в такое время всегда оказываются невостребованными. Зато теперь проблема передачи технологий будет намного проще, раз есть профессиональные преподаватели и сохранившиеся библиотеки трех крупных ВУЗов Симферополя.

Вернувшись в наш бункер, я, включив портал, связался с Москвой, и запросил оперативную сводку. Тут же прислали короткий доклад по ситуации на Юго-Западном фронте.

Положение складывалось не самым лучшим образом. Немцам все же удалось прорвать линии обороны у Конотопа и Полтавы и завершить окружение частей Юго-Западного фронта. Только в отличие от нашей истории, они окружили не шестисот тысячную группировку, а всего лишь остатки частей 37-й, 5-й и 21-й армий, которые сдерживали наступление немцев, насчитывающих около восьмидесяти тысяч человек. Москва поинтересовалась, сможем ли мы организовать поэтапную эвакуацию окруженной группировки доступным нам способом и временное снабжение, намекая на то, как мы из-под Фастова вытащили несколько тысяч освобожденных из плена советских военнослужащих. Не дожидаясь нашего ответа, окруженные части организовали оборону в районе точки перехода, которой мы активно пользовались в последнее время. Видимо кто-то умный и осведомленный, решил воспользоваться преимуществами столь экзотического способа переброски войск, прекрасно понимая, что потомки не останутся равнодушными.

Я пока ничего не мог ответить, поэтому запросил информацию о возможности безопасной переправки Борисыча и его дочери в Москву, на что получил положительный ответ. Все это время, под Борисполем окруженные части Красной Армии удерживали полевой аэродром для приема военно-транспортного авиации. Именно на него по ночам приземлялись самолеты, привозя боеприпасы и забирая раненных, увозя в тыл, поэтому отправка наших людей, не будет привлекать особого внимания, а в руководстве окруженной группировки есть человек, основная задача которого, как раз состоит именно в проведении этой операции.

Все это время, пока мы громили боевиков, захватывали укрепленные поселок и освобождали бункер, Борисыч готовился к этой знаменательной поездке. Он нашел двух программистов, один из которых неплохо работал в дельфях и все последнее время вовсю работал над программой, предусмотренной для работы с радиомодемами, которые всю ночь паяли, настраивали и проверяли. К утру последнего перед отправлением дня, Панков, с красными от недосыпа глазами представил мне аппаратуру, но система связи была рассчитана на использования последовательных низкоскоростных портов, которых на ноутбуках не было, поэтому в качестве аппаратуры передачи необходимо было использовать не совсем новые персональные компьютеры, на которых еще можно было найти COM-порты. Но для других целей ноутбуки вполне подходили. Утром с Перевального привезли дочь Борисыча и она проходила ускоренный инструктаж по пользованию системами и, что особенно важно по соблюдению режима секретности. К сожалению, не было возможности отправить источники бесперебойного питания из-за отсутствия нормальных аккумуляторов. Ко всему этому приложили несколько USB-шных «флэшек» и стопку чистых дисков для хранения информации и большой кулек тонера, для лазерных принтеров к тому, что остался в Москве после моего прошлого посещения.

Для отправки было подготовлено пять персональных компьютеров с жидкокристаллическими мониторами, четыре ноутбука, несколько сетевых коммутаторов, бухту витой пары, разъемы, обжимной инструмент, три лазерных принтера и два многофункциональных устройства, несколько мешков с тонером, и запасные картриджи. Даже удалось найти парочку матричных принтеров, которые были восстановлены и подготовлены для беспрерывной работы. Все это тщательно упаковывалось в ящики из-под немецких боеприпасов, минировалось и опечатывалось. Этим как раз занимался капитан Строгов, который после ранения еще не мог принимать участие в боевых действиях, но вот то, что касалось режима секретности, тут он мог дать фору потомкам.

Я еще раз вышел в эфир, и дал сигнал, что мы готовы к выходу на ту сторону для транспортировки груза к самолету. Получив подтверждение, что ситуация пока под контролем, мы дали тридцатиминутную готовность и возле нашего бункера целый кортеж боевых машин выстроился для выхода на ту сторону.

В этот раз готовились основательно: это уже была не разведгруппа, усиленная бронетехникой, а полнокровноя ударное подразделение с тремя танками Т-64, один из которых был Т-64БМ «Булат», считающимися тяжелыми для 41-го года, одной БМП-1 (остальные были в ремонте) и четырьмя бронетранспортерами. Вся техника была заправлена, проверена и укомплектована экипажами и боеприпасами.

Уже к трем часам дня, мы были готовы и, включив портал, связались с человеком Судоплатова, который нас ожидал на той стороне. По его словам все запрошенные нами бойцы, уже доставлены к нему и ждали нашего приезда. Получив подтверждение, мы снова перешли в 41-й год, где возле портала нашего появления ожидал сотрудник госбезопасности, специально оставленный в окруженной армии с десятью бойцами. Дождавшись, когда по выдвижному пандусу спустится бронетехника, он ловко вскарабкался на бронетранспортер и примостился рядом со мной. Пока мы согласовывали маршрут, я открыл люк бронетранспортера и попросил дочку Борисыча подать нам еще один вырезанный квадратик вспененного полиэтилена с приклеенным к нему куском войлока для НКВДшника, чтоб человек не отморозил себе интересные места, сидя на холодной броне. На всякий случай прихватили с собой несколько длинных труб ПЗРК, чтоб по дороге не стать добычей немецкой авиации, хозяйничающей сейчас в небе и четверо бойцов нашего отряда, держали в руках наготове длинные трубы ракетных комплексов. Подъехав к деревне, мы ненадолго остановились, приняв на броню еще двоих сотрудников НКВД из группы Судоплатов и, уже не останавливаясь рванули по разбитой грузовиками дороге, провожаемые вышедшими из домом жителями, которые все последнее время были свидетелями непонятных событий на своем поле.

Резкое похолодание уже сказывалось, и всем пришлось уже надеть бушлаты и шапки. Удобно расположившись на броне, я рассматривал проносившиеся мимо поля, и остро ощущая тоску и настороженность, которая предшествует скорой оккупации этой земли. Нам нужно было проехать километров пятнадцать, до аэродрома, где ожидал военно-транспортный самолет специального авиаотряда НКВД, но наше продвижение было не таким уж и легким. По всем дорогам, разбитым техникой, отступали войска и толпы беженцев, покидая осажденный Киев. Налеты немецкой авиации были регулярным делом и вдоль дорог нередким явлением были сгоревшие машины, перевернутые повозки и трупы людей, до захоронения которых уже просто не доходили руки. Картина была безрадостная, и от этой всей безнадежности, так напоминающей наш мир, становилось тоскливо и руки сами по себе сильнее сжимали оружие.

Люди останавливались, пропуская необычную боевую технику, на броне которой примостились бойцы в пятнистой одежде и со звездами на шапках. Я оглянулся на своих людей и увидел на их лицах мрачное выражение, которое было сходно моим мыслям.

Многие, кто сейчас ехал по военным дорогам 41-го года, еще утром не предполагали, что им вскорости придется окунуться в мир своих предков. Прошедшие войну и ядерный апокалипсис, бойцы спокойно отнеслись к высказанной им информации. Правда не до конца поверили, но когда бронетехника прошла через портал и оказалась в другом мире, где не нужно ходить в масках и бояться радиоактивной пыли, многие наконец-то ощутили причастность к чему-то грандиозному, несущему надежду для нашего несчастного мира.

Колонна неумолимо продвигалась к заветному аэродрому. Как всегда мы включили аппаратуру подавления радиосвязи, которая была установлена в одном из бронетранспортеров. И вот сейчас расположившись на броне первого БТРа, идущего следом за двумя танками, я с грустью рассматривал уже привычные картины войны. Такое чувство, что кроме войны уже ничего в моей жизни не было. Спокойная работа в банке, свой бизнес с Борисычем, это было неизвестно когда, и воспоминания о том мире были какими-то черно-белыми, нереальными. Невесело ухмыльнувшись, понял, что в такие относительно спокойные минуты, начинаю хандрить и предаваться ненужным воспоминаниям, и особенно тянет на философию. Наверно устал.