нужды чеченского сопротивления от братьев по вере, сколько разворовано, как и даже — кем: фамилии, конечно, нет, но зато имеется несколько букв и цифр… Полюбуйтесь, остатка денег едва ли хватит на пару подержанных автоматов Калашникова. Верно? — Могилевскому пришлось довольно резко притормозить перед пешеходным переходом. — Прошу прощения… А теперь посмотрите-ка дальше! Вот из этой огромной благотворительной суммы Международного общества Красного Полумесяца сразу же украдено больше половины; потом доллары, конечно, раскидали дальше, но крайним опять оказывается обладатель все того же номерного счета…
— Очень мелкий и некрасивый шантаж. Провокация! — поморщился видный деятель борьбы за независимость чеченского народа. — Простые люди доверяют нам, они просто не поймут всех этих заумных предположений.
— Эх, дорогой друг мой Ахмед… Никогда не следует недооценивать соотечественников. Даже очень забитых — и диких! Кроме того, подумайте, что скажет так называемое мировое сообщество? Что оно скажет, прочитав вон ту, последнюю, страничку?
Прежде чем ответить, Ахмед Закатов с трудом проглотил застрявший в горле тяжелый ком.
— С мировым сообществом мы как-нибудь разберемся!
— Возможно! Вполне возможно… Ничуть не сомневаюсь в ваших ораторских и актерских способностях. А если не разберетесь? Тогда что?
— Чего вы хотите?
— Сумма в долларах США прописана на обороте.
Закатов перевернул последний лист и почти сразу же опалил возмущенным взглядом затылок сидящего за рулем Семена Могилевского:
— Негодяй!
— Ахмед, вы тоже — не букет фиалок…
Некоторое время оба молчали, пытаясь обуздать раздражение.
Наконец опять заговорил Могилевский:
— К моему искреннему сожалению, воспользоваться подобными банковскими депозитами постороннему человеку практически невозможно. Однако если вы не согласитесь сотрудничать, мы готовы через европейских друзей заблокировать эта счета и дать в прессу ор-ганизованную утечку — с соответствующими комментариями. Представляете? Подрыв национально-освободительной идеи, несчастные спонсоры чувствуют себя дураками, оставшимися с носом, международная гуманитарная помощь приостанавливается… А лично для вас, я думаю, все закончится небольшой, но болезненной экзекуцией в узком кругу единомышленников.
— На кого вы работаете?
— Надо же! — удивился господин Могилевский. — Точно такой же вопрос задавал мне один ученый-пакистанец, с которым вы, кажется, не так давно встречались в Тунисе. Помните?
— Что он вам рассказал?
— Да практически ничего. Когда наши люди в Париже зашли к нему в гости, этот господин вдруг повел себя очень грубо. Он решил даже покинуть гостиницу, не попрощавшись. Через окно… — Семен Могилевский сокрушенно покачал головой. — Но — двенадцатый этаж, сами понимаете. Получилось не слишком удачно.
— Грязная работа.
— Разумеется. Пришлось кое-кого наказать.
— Здесь опять поверните направо, на перекрестке… — спохватился Закатов.
Пожалуй, сумма, которую требовалось заплатить продажным московским чиновникам, не слишком велика — если, конечно, в обмен удастся заручиться поддержкой такого мощного и влиятельного союзника, как Семен Могилевский. В конце концов, профессия борца за независимость становится не такой рентабельной, как раньше…
— Я согласен, Семен.
— Вот и прекрасно. Рад, что вы отреагировали на мое предложение без лишних эмоций.
— Никогда не грешно поучиться у старших по ремеслу… — Ахмед Закатов изобразил на лице подобие улыбки, которая тут же отразилась в водительском зеркале.
— Я думаю, мы еще поработаем вместе.
Действительно, и тот и другой относились к категории профессиональных игроков — люди были для них не более чем неодушевленными исполнителями, и потеря пешки или даже ферзя огорчала, но не слишком… Но какой смысл стрелять в человека, сидящего напротив за черно-белой доской, если всегда можно снова расставить фигуры и предложить сопернику матч-реванш?
* * *
На торжественном открытии нового многоэтажного корпуса лондонской больницы «Юниверсити-Колледж» чуть больше года назад присутствовала сама королева Елизавета II. А в 1969-м здесь удалили гланды легендарному Джорджу Харрисону.
Впрочем, эти занимательные факты новейшей истории сейчас не слишком интересовали Олигарха.
— Куда нам теперь?
— Направо, по коридору.
Чтобы не привлекать внимания прессы, Олигарха подвезли прямо во внутренний двор, ко входу в здание, предназначенному для специального санитарного транспорта и для реанимационных автомобилей.
Заведующий отделением интенсивной терапии встретил его возле лифта:
— Может быть, сначала пройдем ко мне?
— Да, наверное.
В просторную кабину служебного лифта без труда поместились все: Олигарх, два его постоянных телохранителя, переводчик, заведующий отделением доктор Джонсон и пресс-секретарь госпиталя — строгая девушка по имени Айян Грей.
— Прошу вас, джентльмены…
На этаже, по обе стороны бесконечного больничного коридора, располагалось множество дверей, и доктор Джонсон открыл одну из них.
— Добрый день!
— Здравствуйте. Как поживаете?
Навстречу Олигарху поднялся довольно пожилой мужчина в халате с эмблемой госпиталя.
— Познакомьтесь, сэр… Джон Рейли, один из ведущих британских токсикологов.
— Очень приятно, сэр.
Мисс Грей, в свою очередь, начала представлять Олигарха, однако мистер Рейли поднял руку в протестующем жесте.
— Мы знакомы!
— Совершенно верно, уважаемый доктор. Вы ведь участвовали в расследовании загадочного случая с кандидатом в украинские президенты Виктором Ющенко, не так ли? Это было в две тысячи четвертом году, если не ошибаюсь…
— Вы не ошибаетесь.
— Вот и прекрасно, — вмешался в процедуру взаимного узнавания заведующий отделением и на правах хозяина предложил гостям: — Присаживайтесь, господа! Желаете чай или кофе?
— Нет, спасибо. Может быть, в другой раз.
— Простите нас за некоторые неудобства, возникшие при подготовке этой встречи… — извинилась мисс Грей, после чего пояснила: — Однако в последнее время мы вынуждены постоянно опровергать спекуляции людей, не имеющих к делу никакого отношения… Например, недавно в газетах и по телевидению сообщили, будто бы в брюшной полости господина Литвинчука обнаружены какие-то посторонние предметы. В действительности же речь шла вовсе не об инородных телах, а всего лишь о затемнении на рентгеновских снимках!
— Вот как? — Олигарх внимательно выслушал перевод.
— Возможно, это связано с тем, что больной принимал берлинскую лазурь, которую применяют как антидот при отравлении солями таллия, — прокомментировал доктор Джонсон.
— Значит, его точно отравили?
— Скажем так: вероятность отравления господина Литвинчука таллием или радиоактивными веществами весьма велика. Окончательный вывод мы сможем сделать только после того, как будут готовы окончательные результаты лабораторных анализов.
— Таллий… насколько это опасно?
— Таллий поражает нервную систему, легкие, сердце, печень и почки. — Вопрос Олигарха был обращен непосредственно к Джону Рейли, поэтому он и ответил. — Симптомами отравления, как известно, являются выпадение волос и расстройство желудка. Смертельная доза составляет всего один грамм. Кроме того, при тяжелом отравлении у больных могут развиться полиневриты, психические расстройства и поражение зрения… Истории знает несколько примеров использования таллия спецслужбами. Самым известным из них является рассекреченная недавно попытка ЦРУ отравить кубинского лидера Кастро. Предполагалось, что американский агент подсыплет соль таллия в туфли команданте, которые тот выставил за дверь гостиничного номера во время визита в Нью-Йорк, на Генеральную ассамблею Организации Объединенных Наций. С другой стороны, русские тоже умеют
