- Здравствуйте. Меня, Максимом зовут, а вас, Оксаной! Я уже узнал… Я друг Андрея, командира артиллеристов…
- И долго вы не решались ко мне подойти, товарищ лейтенант? Мне о вас, Нефедов уже все уши прожужжал, балаболка… Янис Людвигович, тоже о вас хорошо отзывался. Я сама, когда первый раз вас увидела, подумала, что вы не простой…
У Макса отпала челюсть… Вот так, открыто, просто и напрямую, с ним никто из девчонок, из его времени, ни когда не говорил! Это что, выходит она сама на него уже запала? Еще на "Вы" называет! Не может быть! Спокойно, Макс, все в наших руках!
Макс прокашлялся и хрипло произнес:
- Оксана! Вы не так меня поняли! Я просто хотел познакомиться и все!
- Ну, если и все, то уже и познакомились. Помогите лучше, раненого положить на лежак. Спасибо. Больше в вашей помощи я не нуждаюсь и вас не задерживаю.
Машинально исполняя команды девушки, Макс помог раненому лечь на лежак и вышел из землянки. Что это было? Его, что, обломали, что ли? Первый раз в жизни! Еханый Бабай! Первый раз в жизни, девушка, которая ему понравились по-настоящему, послала его подальше! Это надо было видеть!
В чувство Максима немного привел Баюлис:
- Максим! Мой чемоданчик еще в машине? Вот, спасибо! Там необходимые лекарства и инструменты! - обрадовано произнес Янис. Затем, увидев кислую мину Максима, спросил. - Мальчик мой, что случилось? Не заболел ли ты?
- Нет, Янис Людвигович. Я полностью здоров. - очнувшись, медленно произнес Максим. - Просто… Неразделенная любовь…
- Ну что ж. Это бывает. Мой вам совет, молодой человек. Не принимайте скоропалительных решений. Может вам ответили любя, а вы просто не поняли намека… Не торопитесь с выводами. Время все расставит по своим местам… Женщины, это такие внеземные существа, что с первого раза их не понять… Если вы любите, то будьте настойчивее и боритесь за свою любовь! Я то уж знаю, поверьте мне старику, на слово!
Максим, как в тумане, отошел от госпитальной землянки и присел на пенек возле автомобиля ГАЗ-АА - "полуторки". Смотря отрешенным взглядом, еще не пришедший в себя, Макс увидел, как одна из женщин, приехавшая из другого лагеря, одетая в гражданское пальто и белую косынку с красным крестом, внимательно смотрела в сторону командира полка Климовича, отдыхавшего неподалеку на снарядных ящиках. "И что она в нем нашла?" - пронеслось у него в голове.
- Извините, молодой человек! Можно задать вам вопрос? - неизвестный ему голос, оторвал Максима от глубоких, на его взгляд, раздумий.
- Задавайте. - машинально ответил Максим. Затем, медленно поворачивая голову, посмотрел на человека, спрашивающего его.
Перед ним, на ступеньке полуторки, сидел лысый пузатый дядька, одетый в полувоенный френч с накинутой на плечи шинелью. Он прижимал к животу пухлый кожаный портфель. Дядька, как бы извиняясь, постоянно улыбался, вытирая большим платком лицо и лысую голову. В другой руке он постоянно мял свою фуражку.
- Извините, меня за столь не скромный вопрос. - произнес он. - Но меня интересует только одно. Вернемся ли мы все в свое время или нет?
- А кто вы такой и зачем вам это надо? - сквозь пелену своих мыслей спросил Максим.
- Ох! Простите, не представился. - произнес дядька. - Я, Дрынько Осип Давыдович, заведующий хозяйством райкома партии. Везу имущество в тыл. Груз уж больно ценный, документы и имущество райкома партии. Так есть надежда или нет?
- Забудьте про свою партию. Ее здесь больше нет. - спокойно произнес Максим. Немного подумав, зло добавил. - А когда вернетесь в свое время?! А хрен его знает! Может быть и никогда!
- Как? Вот так, все нажитое непосильным трудом и все коту под хвост?! - недоуменно спросил дядька. - Я что, больше никого из своей семьи не увижу?
- Кроме нас, здесь вы больше никого не увидите! - торжественно произнес Максим. - Воспринимайте все как должное! Здесь, мы теперь ваша семья и власть!
Макс был зол. Зол на себя, зол на Оксану и этого толстого дядьку, так пекущегося за имущество какой-то партии. Ну, почему вот так! Ты к ней со всей душой, а она тебя посылает подальше? Чего им еще нужно! А может я сам виноват, что вот так, сам поперся, с дуру. Да, прав был Андрюха, надо было вечером к ней прийти, а не сейчас. Все хочется быстрее и быстрее. Первый блин, всегда комом. Ладно, проехали! Лучший способ избавиться от дурных мыслей, это тяжелая физическая работа! Ноги в руки и вперед, на стройку века! Там батя, он поймет и подскажет, что делать!
* * *
Идя по лесу к месту строительства подъема, Уваров немного разговорился с Костроминым. Тот оказался человеком словоохотливым.
- Господин подпоручик. - обратился к нему Олег. - А какие у вас мысли в отношении всего произошедшего с нами и с вами?
- Извините меня, бога ради, господин подполковник. - немного замялся Костромин. - Запамятовал ваше имя и отчество…
- Олег Васильевич Уваров. - повторно представился Олег.
- Уважаемый Олег Васильевич. Видите ли, я человек мирный, форму одел буквально три месяца назад, когда наш город освободили от большевиков. Я ведь в армии ранее не служил, поэтому и не привык к военным званиям. Я ведь по инженерной части был. Если позволите, бога ради, давайте обращаться друг к другу по-светски.
- Конечно, конечно, Антон Афанасьевич. Тем более для всех нас, войны уже закончились. Наверное… - успокоил его Уваров.
- Премного благодарен за разрешение. - поблагодарил Костромин. - А на счет нашего с вами временного непредвиденного путешествия, то у меня, честно признаюсь, полная конфузия. Своих мыслей пока нет. Мне, почему-то, больше подходит предположение профессора Левковского. Он умнейший и опытный человек. А какие он нам лекции читал, заслушаешься! Правда, постарел сильно, а ранее моложе выглядел. А энергии сколько в нем было, если бы вы его раньше знали! Не человек, а вечный двигатель!
- Антон Афанасьевич, вы немного забыли, что все мы здесь очутились из разных времен. Меня вообще, в четырнадцатом году и в проекте не было, да и моих родителей тоже. А до моего времени, вы бы не дожили.
- Да, да, простите меня, милейший. Я совсем запамятовал, что злая судьба собрала нас всех и бросила в этот неизвестный для нас мир.
- А какие в вашем лагере настроения? Что солдаты и казаки говорят? - поинтересовался Олег. Это было не праздное любопытство. Если в лагере красноармейцев он уже разобрался с обстановкой, то с белогвардейцами были полные непонятки. Как они себя поведут в дальнейшем, предсказать было трудно.
- Какие могут быть настроения?! Из огня да в полымя! Все в шоке! - расстроенно покачал головой Костромин. - Ведь у людей дома семьи остались, жены да дети! И там гражданская война идет! Что с ними будет, один господь ведает! У меня жена и дочь, тоже там остались! Что с ними будет?!
- Вот ведь какое совпадение! И у меня, тоже, жена и дочь остались в моем времени! - воскликнул Олег. Немного помолчав, с грустью вспомнив о своих, оставленных в том мире, он спросил. - А девушек наших, из моего времени, кто насиловать хотел?
- Сразу прошу у вас прощение за бестактное поведение с дамами наших подчиненных. - извинился Костромин. - Это казаки ротмистра Новицкого. Думали, что это большевички или проститутки, уж больно вульгарно одеты для нашего времени. Да и то, не все казаки. Всего четыре человека. Видите ли, сказалось долгое отсутствие у них женщин. Когда отец Михаил к нам приехал и рассказал обо всем, они покаялись и прощения попросили…
- А зачем тогда по нам из пулемета стреляли?
- Мы же не знали, кто вы. Убили одного казака, другого в плен взяли… Может быть большевики напали? Сами понимаете, гражданская война!
- Ну, с большевиками вы не ошиблись. Но, это уже другие большевики были, из сорок первого года, а не из девятнадцатого…
- Да, я это уже понял…
- А сейчас какие настроения?
- Сейчас, разные. У некоторых - истерика, во всех грехах вас винят, хотели напасть да порубать, еле нам удалось их успокоить. Другие, еще никак в себя прийти не могут. Ходят, молчат, каждый сам в себе переживает или богу молятся. Один солдат даже повесился. Сегодня утром с дерева сняли. Но самоубийство у нас, у православных, не приветствуется. Поэтому и похоронили его без отпевания. Отец Михаил сказал, что человек слаб духом оказался, веру в бога потерял. Есть и такие, что им все ровно, все не почем. Рады, что живы остались, да и ладно. Но таких не много, в основном это молодежь, жизни толком не видевшая.
- А нападать на наш лагерь никто не собирается? - прямо спросил Уваров.
