в лицо, отчего я смутилась.
— Я голодна. И устала. Мне нужно многое рассказать, но…
— Ваше Величество! — В столовую влетела раскрасневшаяся Дэнко. Она тут же оценила ситуацию, заприметила разбитую посуду и стоящего слишком близко ко мне короля. — Простите, это моя вина. Она новенькая, я не должна была поручать ей такую ответственную работу! Девочка просто перенервничала!
— Всё хорошо, Дэнко. — Спокойно ответил Ронтагур, не отводя от меня глаз. — Это наша важная гостья. Проводи её в свободную комнату и проследи, чтобы ей оказали достойный приём. А затем накройте нам на балконе, мы будем ужинать там.
***
Я изо всех сил старалась сохранить лицо и не набрасываться на еду, как первобытный дикарь, но от запахов, что сводили с ума, всё моё самообладание покатилось к чертям. Если Ронтагура и смущал мой чрезмерный аппетит, то он ни единым намёком этого не показал — терпеливо ждал, пока я наемся, а уже потом перешёл к расспросам.
Запинаясь, я выложила ему все подробности своего приключения, включая конфликт со стражей, сутки тюрьмы и работу на кухне. Так же рассказала про пещеру и пророчество, что мне удалось наконец расшифровать.
— Мне жаль, что ты всё это пережила. — Ронтагур через маленький столик протянул руку и сжал мои пальцы.
Мы ужинали на балконе, с которого открывался потрясающий вид на долину. Огни деревушек собирались в группы вдоль вихляющей дороги и растворялись на горизонте. В воздухе витал аромат ночи: свежий, цветочный, но с примесью пряностей, что ветер приносил с рынка.
— Я не знала, куда ещё могу пойти, поэтому пришла к тебе. Надеюсь, ты не сердишься за это?
— Сержусь? Я рад, что заслужил твоё доверие! — Ронтагур придвинул стул ближе. — Послушай, здесь тебе нечего бояться. Тебя ищут все, включая Суру, но я гарантирую твою безопасность, пока ты…рядом.
— Думаешь, Сура и правда хочет меня убить? Почему тогда не сделала этого на балу? — Я смотрела, как Ронтагур нежно выводит пальцем узоры на моей ладони. Эти прикосновения не вызывали у меня восторга, но выдёргивать руку я не решилась.
— Думаю, что именно она опоила тебя. Ты что-то ела? Пила?
— Нет… — Протянула неуверенно. Ведь Майрион предупреждал меня ничего не принимать из чужих рук, и я следовала его указаниям.
Но тут же перед глазами появился мутный образ — хорошенькие кожаные ботиночки и стакан воды, что протягивала служанка. Ведь именно после этого меня вдруг замутило, а картинка перед глазами стала двоиться. Я думала, что это следствие стресса, но оказалось…
— Чёрт, да, я выпила стакан воды, который мне поднесла служанка.
— Вот и ответ. — Ронтагур свободной рукой всплеснул в воздухе. — Вероятно, Сура не рассчитывала на то, что в таком состоянии ты сможешь улизнуть. Она накачала тебя чем-то, чтобы без всякого труда затем вершить расправу.
Я вздрогнула.
Расправу? Но я ведь не сделала ничего плохого.
— Амели, я повторяю, — уверенно произнёс Ронтагур, заметив, как резко я поникла. — рядом со мной ты в безопасности.
— Спасибо. — Прошептала и кончиком пальца смахнула слезинку из уголка глаза. — Я слишком эмоциональная в последнее время. Ваш мир сделал из меня настоящую плаксу. Ты слышал что-то про Дарка или… Майриона?
— А, Майрион. Он одурачил тебя своей очаровательной рожей и благородными жестами? — Ронтагур скривился.
— Ничего благородного в его жестах не было.
— Но всё же?
— Я просто была напугана, поэтому вцепилась в первое… Если честно, я не хотела бы об этом говорить. Кажется, моё сердце разбито, и я злюсь на себя, что позволила сделать это самому мрачному типу во всех мирах.
Ронтагур печально улыбнулся, а взгляд его сосредоточился на мне.
— Амели, ты должна знать: ты правильно сделала, что убежала. Майрион не зря зовётся королевским палачом. Долгое время он был дознавателем и ходило много слухов о жестокости, с которой он вёл допросы. Когда Дарк обнаружил, что Майрион мироходец, то отправил его на поиски Хини. Вероятно ты слышала истории о том, что до тебя на Эриду перемещали и других девушек?
— Слышала. — От серьезного тона короля кровь в жилах стыла. Я не хотела продолжать разговор, но и не могла заставить себя не слушать.
— Бедные девушки. — Ронтагур сжал челюсти и уставился на огни на горизонте. — Хочешь верь, хочешь не верь, но тебе повезло, что ты оказалась той самой. Не тешь себя надеждами, что улизнула бы домой, окажись ты пустышкой.
— Но моя сана рассказывала, что девушек отпускали, возвращали домой.
— Да, возвращали. Мёртвыми. — Ладонь Ронтагура, что по-прежнему держала мои пальцы, невольно сжалась. Я сдавленно пискнула от боли и вырвала свою руку.
— Нет, это не правда. Майрион не убийца!
— Понимаю, что в это сложно поверить. Когда мы влюблены, мы так глупы. Чувства заслоняют всё остальное, а флёром желания и нежности маскируются все недостатки, даже такие значимые, как жестокость. Майрион жестокий человек, Амели. Прости, если я сделал тебе больно своими словами. Мне жаль, что именно я вынужден открывать тебе глаза на этого человека. Но я ведь предупреждал, что не стоит ему доверять.
— Я… Мне нужно… Подумать. — Я медленно встала и отсутствующим взглядом посмотрела на огни ночного Минкоса.
— Конечно. — Ронтагур поднялся следом, а затем поспешно добавил: — Знаешь, я ведь даже думал какое-то время, что Дарк закончил поиски. За последние пятнадцать лет ты первая девушка, которую они притащили на Эриду. — Он медленно поправил золотые пуговицы на сюртуке.
— Ты пытался им помочь, как мне?
— Конечно, пытался. Амели, я помню лицо каждой. Я помню их имена, и это преследует меня в ночных кошмарах. Я корю себя за то, что сделал не достаточно. Я должен был… Я должен… — Ронтагур замолчал, сжав губы. Словно и сам пытался сдержать слёзы бессилия.
— Ты сделал всё, что мог. — Тихо произнесла я и обняла его, прильнув к груди. Сердце Ронтагура выбивало беспокойную дробь. Мне хотелось утешить его, и чтобы кто-то утешил меня.
— Дженни, Анна, Ким, Шейла… — Он перебирал имена и гладил меня по волосам. — Таня, Шанталь, Лили. Все они в моей памяти. Они достойны того, чтобы их помнили.
— Лили? — Я отпрянула и подняла взгляд на Ронтагура. — Ты сказал Лили?
— Малышка Лили. Последняя до тебя. Она была совсем девчонкой, лет пятнадцать, не больше. — Ронтагур смотрел куда-то сквозь меня, воспоминания причиняли ему боль. — Очень улыбчивая. Нежный цветочек. Она была похожа на тебя: светловолосая, голубоглазая, воспринимающая происходящее, как новое приключение. В ней было столько внутреннего огня, Амели, столько силы. Но не магической.
Лили. Лили Роуз, — для своих просто Льют, — так звали мою сестру, что пропала пятнадцать лет назад,
