и требуй дозу секса! Хотя он уже скоро вернётся, буду дальше вспоминать. И приятно, и в настроении нужном буду, когда он освободится», — хихикнула девушка и вновь вернулась мыслями в прошлое.
В магазин они всё–таки зашли, но не за мороженым. Настя настояла на шампанском и Дима, устав спорить, пошёл у неё на поводу. Ей представлялось, как они будут лежать в постели и пить холодное шампанское из высоких хрустальных бокалов, и отказываться от столь заманчивой фантазии из–за мифической завтрашней головной боли, которая может и не наступить, Настя не собиралась.
Дома первым делом она усадила дорогого гостя на кухне и включила чайник. Нападать и насиловать она не собиралась, хотелось, чтобы парень сам сообразил и как–то настоял на сексе. Да и алкоголь уже немного выветрился; по крайней мере, чувствовала она себя абсолютно трезвой и здравомыслящей.
— Дим, я быстро душ приму и вернусь, ладно? А то некомфортно чувствую себя. Если хочешь, можешь тоже потом освежиться, дам тебе футболку брата, вернёшь потом. В автобусе было так жарко.
— Да, и липко. Если тебя это не смутит, я бы сполоснулся.
— Ой, да все свои!
У Насти не было красивой эротичной одежды и она одолжила халат из маминого шкафа. Нежно–фиолетовый, из тонкой, лёгкой, скользкой и прохладной на ощупь ткани, он больше подчёркивал красоту девичьей фигурки, чем что–то скрывал.
— Иди теперь ты, я пока соображу какую–нибудь закуску на стол. Ты голоден?
— Очень, — хрипло ответил парень и исчез в ванной.
Из душа Дима вышел в одних джинсах. Футболку принести она ему забыла.
Стол буквально ломился от красиво нарезанных и разложенных сыров–фруктов, а для парня стояла большая тарелка пюре с котлетами. Сама девушка есть ничего не могла — начала нервничать.
— Ого! — весело оглядел он стол. — Ничего себе! И красиво, и пахнет великолепно! Настя, ты чудо!
Он приобнял Настю и хотел, как ей показалось, поцеловать в щёку, но она уже так накрутила себя, что от простого соприкосновения его руки и её спины, легонько застонала и подставила губы.
Желание, ожидание, возбуждение — всё смешалось и настоялось, словно выдержанное вино. Тело остро реагировало на его близость, и она целовала с упоением, обнимала крепко, не только руками, но и ногой обхватила его ногу.
Она даже толком не помнила, как они оказались в спальне. Наверное, он спросил и она ответила. Возможно. Это было не важно. Важны были лишь его поцелуи, объятия, слова. Он касался её везде–везде, осторожно и немного неуверенно, но каждое его движение, каждый восхищённый вздох или комплимент, возносили её к небесам.
Она знала, что будет больно — девчонки в университете рассказывали неоднократно и весьма подробно, — но ей казалось, что адской боли не будет. Не с ним. Не сейчас. Просто не может быть больно, когда так хорошо!
— У тебя есть… ну… — слово «презерватив» произнести вслух Настя оказалась не готова.
— Да, но один.
— Хорошо. — Она улыбнулась ему, своему первому мужчине, радостно и немного смущённо. Почему–то было ощущение, что всё у них получится и пройдёт просто замечательно.
Он всё делал правильно и, судя по всему, хотел войти в неё в момент оргазма, чтобы девушка гарантированно получила удовольствие, и ему почти всё удалось, кроме одного.
— Расслабься, — прошептал он и она послушалась, обмякла в его руках, заглянула в бездонные серые глаза восхищённо, доверчиво.
«Я свободе–е–ен!» — неожиданно заорал телефон на кухне.
— Блин, это Борька! Дим, я должна ответить!
Настя пулей вылетела из–под парня и умчалась, как была, без халата. Боря обрадовался, услышав, что сестра дома, и попросил её через полчаса–час вынести его права другу. Оказывается, он забыл портмоне дома, а их остановили на посту в паре сотен километров от Владивостока и весьма обрадовались оплошности нерадивого водителя.
Немногословный обычно братец, как назло, говорил пространно и долго, рассказывая в деталях историю едва ли не с момента сотворения мира. Когда ей удалось, наконец, свернуть разговор, Дима уже грохнул дверцей под раковиной, что–то выбросив в мусорное ведро, и подошёл с халатом, накинул на обнажённую и ужасно смущённую девушку.
— Спасибо.
— Пожалуйста. — Он легонько поцеловал в шею, погладил по плечам. Она так и стояла к нему спиной и радовалась, что он не видит её пылающее лицо. — Мне остаться или уйти?
— Э, Дим, тут такая ситуация дебильная… — Настя не знала, чего ей хочется больше. Брат, конечно, сказал, что права нужно будет вынести на улицу, то есть чисто теоретически они могут дождаться этого момента и продолжить. Но вдруг это произойдёт не скоро. О чём говорить и как себя вести всё это время?! Смущение накатило внезапно, и девушка покраснела.
— Я понял. — Дима притянул её к себе, поцеловал в щёку, надавил ладонью на живот так, чтобы она сильнее прижалась и почувствовала его возбуждение. — Проводишь меня до двери?
— Угу.
Долгий разговор с братом позволил телу остыть, но после случившегося мозги соображали со скрипом. Настя совсем не была уверена, что намекнула ему на уход. И не понимала, хочет ли он реально уйти или всё же нет.
— Если передумаешь, звони, хорошо? — спросил он уже в дверях.
— Угу.
После его ухода Настя долго смотрела на телефон и боролась с желанием позвонить. Друг брата приехал только через несколько часов, когда за окном стемнело и Дима наверняка лёг спать. В тот вечер она так и не рискнула, на следующий — постеснялась. В понедельник в университете она вела себя с ним, будто ничего не произошло и страшно округляла глаза, когда он пытался заговорить.
«Вот я дурочка была. Балбесина настоящая. — Настя улыбалась себе той, нерешительной и жутко смущённой. — Хе–хе–хе, хотя я не очень–то изменилась, чего уж тут. Как Дима вообще столько лет продержался, уму непостижимо».
— Ты ещё не испеклась тут? — весело окликнул её любимый. Он шёл
