Читаем без скачивания Черные алмазы - Мор Йокаи

Ангела рухнула в кресло.

— О, какую ужасную глупость мы все совершили! Нет! Эта дуэль не должна состояться! Я ему запрещу.

— Хотел бы я знать, каким образом ты ему запретишь!

— Я хочу сейчас же поговорить с Берендом.

— Говорить с ним ты уже не сможешь. Оставив меня, он тотчас попросил запрягать. Слышишь, выкатывают коляски? И Геза уже вышел, а сейчас и мы четверо поедем вслед за ним. Такое дело не решают в чужом доме. Это только на сцене так бывает. Стороны должны ожидать у себя дома, пока мы договоримся.

— Но боже мой! Я не хочу, чтоб это произошло! Я скажу дяде Иштвану.

— Для того я и рассказал тебе все, чтобы ты объяснила ему, почему мы уехали, и заранее могу сказать, что он ответит: «Надо, чтобы инцидент завершился как можно тише и скорее, не следует его обострять. Главное, чтобы хватило ума у секундантов».

— Какое это имеет значение?

— В наших силах в какой-то степени смягчить или сделать более жесткими условия поединка. Мы постараемся их смягчить. При изложении мотивов дуэли твое имя упомянуто не будет. Беренд скажет, что он назвал «ложью» бахвальство Салисты, поношение им венгерского оружия. Это удовлетворит обе стороны. Ты ни во что не будешь замешана.

— Не обо мне речь! А о том, что из-за меня кого-нибудь могут убить.

— На этот счет будь спокойна. У секундантов ума хватит. Мы поставим противников к барьеру на расстоянии тридцати шагов, дадим казенные солдатские пистолеты; если стрелять из них даже с расстояния в сажень, пуля пролетит на пядь мимо цели. Мы поставим условие целиться не больше минуты. И не сомневайся, будь они оба величиной даже со слона и такими стрелками, как Робин Гуд, стреляй они непрерывно в течение часа, все равно им не попасть друг в друга. Я только прошу тебя вести себя разумно. Когда ты выйдешь замуж, такие инциденты не раз будут случаться из-за твоих прекрасных глаз. Я слышу стук моей коляски, мне надо спешить, на рассвете нам нужно все закончить.

И граф Эдэн удалился.

Эта незначительная niaiserie испортила обществу все развлечение, сорвала спортивный сезон. Общество сразу лишилось шестерых мужчин, и это сделало бессмысленным пребывание в замке остальных гостей. Все решили на следующий день рано утром возвратиться в Пешт.

Эта ночь для многих прошла беспокойно.

Компаньонка Ангелы, которая спала с графиней в одной комнате, рассказывала, что та поднималась раз шесть за ночь, зажигала свечу, говоря, что утро уже наступило и пора готовиться в путь. Видно, сон ее был очень тревожным.

На другой день в десять утра не только гости, но и сама графиня Теуделинда со всеми домочадцами уже были в Пеште.

Графиня Ангела беспокойно ходила взад и вперед по комнате.

В одиннадцать часов ей доложили, что приехал граф Эдэн. Она попросила, чтоб он зашел к ней.

Бледный, недовольный, расстроенный Эдэн вошел в комнату Ангелы, которая пыталась прочесть по его лицу, что произошло.

— Ну, что там? — спросила Ангела. — Несчастье?

— Никакого несчастья не случилось, — кисло ответил Эдэн. — Но дело обстоит значительно хуже, чем вчера.

— Дуэль состоялась?

— И да, и нет. Состоялась, но не совсем.

— Ну, уж этого я вовсе не понимаю!

— Я и сам некоторое время не понимал. Дуэль, которая состоялась, но не совсем. Для меня это тоже ново. Если хочешь, я тебе расскажу, как было дело.

— Очень тебя прошу.

— Ну так вот, сегодня в шесть утра, как и договорились, я явился к Беренду, чтобы отправиться с ним к месту дуэли. Геза с врачом поехали вперед. Мы условились, что у хутора Ласловски стороны встретятся, а оттуда направятся в экипажах в Липотмезе, где мы назначили место поединка. Иван Беренд уже ждал меня.

— В каком он был настроении?

— В необычайно шутливом. Всю дорогу рассказывал анекдоты. В ту же минуту, как мы подъехали к хутору Ласловски, из коляски вылез и Салиста. Иван, приподняв шапку, пожелал ему доброго утра. Может быть, он не знал, что так не принято. Перед дуэлью противники не здороваются. Салиста не ответил на приветствие. Хотя раз уж Беренд отступил от обычая, Салисте надо было последовать его примеру. Затем мы поехали в Липотмезе, там сошли и пешком направились в лес. Дойдя до подходящей полянки, мы, следуя правилам, предложили противникам помириться, на что последовал молчаливый отказ с обеих сторон. Мы отмерили тридцать шагов, обозначили барьер носовыми платками и зарядили пистолеты. Они оба тащили соломинку, чтобы определить, кому где стоять, потом заняли места, и мы вложили им в руки пистолеты. Хлопком дали знать, что можно начинать, Салиста сделал два шага вперед и выстрелил. Как я и думал, он промахнулся. И тогда глухо прозвучал голос Ивана: «К барьеру!» Салиста прошел вперед до белого носового платка, а Иван к своему барьеру. Дойдя до него, он сказал Салисте: «Вы не ответили мне на приветствие, а раз уж я приподнял шапку, вам следовало поступить так же». За полминуты, в течение которых он целился, мы убедились, что вытянутая рука его не дрожит. Пистолет прогремел, и мы увидели, что Салиста стоит с непокрытой головой. Гусарский кивер отлетел назад на две сажени, золотая кокарда была с него сорвана.

— Ах! — с изумлением выдохнула Ангела.

— Этот человек стреляет, как Робин Гуд. Мы снова зарядили пистолеты, потому что по условию стрелять надо было три раза.

— Три раза! — воскликнула графиня.

— Мы думали, что можем поставить эти условия без всяких опасений. Тридцать шагов большое расстояние, да и пистолеты плохие. И потом оба они были застегнуты до подбородка на все пуговицы, на одном был черный костюм, на другом серый военный плащ. Оба были плохой мишенью, мы даже воротнички от рубашек им подвернули, чтобы не было никаких ярких мест для прицела. Но сбитый пулей кивер очень обострил борьбу. Выяснилось, что Беренд превосходный стрелок. И это задело солдатское тщеславие Салисты. Вторым выстрелом они должны были обменяться у барьеров. Теперь Салиста сбросил серый плащ, расстегнул гусарский доломан, откинув его полы, чтобы ярче выделялись красная жилетка и белая манишка. Вместо того чтобы, как полагается на дуэли, стать к противнику боком, открыв ему лишь половину цели, он повернулся к нему лицом. Белое и красное — лучшие цвета для стрельбы в цель. Больше того, пока мы заряжали пистолеты, он вынул портсигар и лихо закурил сигару. По условиям он снова должен был стрелять первым. На этот раз он целился в противника тщательнее, но слишком долго, и я вынужден был поторопить его с выстрелом. Он снова не попал. Листья с веток, которые качались над головой Ивана, посыпались ему на шляпу. По ним скользнула пуля. Ангела вздрогнула.

— Тогда Иван сказал своему противнику: «Сударь, все же вы напрасно курите сигару в такой момент». Салиста ничего не ответил, выпятил грудь, отвернул лицо и продолжал дымить еще сильнее. Иван, пристально глядя на него, целился целую секунду. Прозвучал выстрел — сигара, рассыпая искры, вылетела изо рта Салисты.

По лицу графини Ангелы промелькнула невольная улыбка, такая мимолетная, что заметить ее мог бы только внимательный наблюдатель; в следующую минуту лицо ее снова было неподвижным и застывшим, как у статуи.

Граф Эдэн продолжал рассказ:

— Салиста в гневе швырнул пистолет на землю. «Черт меня побери, — заорал он, — если я еще буду стреляться с этим человеком! Это сам Вельзевул! Он сбил пулей мой кивер, вторым выстрелом выбил у меня изо рта сигару, а третьим прострелит мне шпору! Обстреливает меня кругом, как китайский жонглер. Делает из меня посмешище. Я с ним больше стреляться не стану». Секунданты подбежали к нему, стараясь утихомирить, мы тоже подошли, чтобы успокоить его, но он не унимался. Он-де не позволит смеяться над ним. «Если ты Вильгельм Телль, нечего с моей головы яблоки сбивать, стреляй прямо в сердце. Я не стану как дурак подставлять себя под третий выстрел. Если хотите по-серьезному, дайте сабли, мы будем драться на саблях, а тогда посмотрим, чья возьмет». Все мы уговаривали его не ломать комедии. Надо стреляться еще раз, чем бы это для него ни кончилось. Дуэлянт не имеет права выбирать. Он подчиняется приказам секундантов. Наконец Бе-ренду надоел шум, он подозвал нас, спросил, в чем дело. Мы сказали, что Салиста не хочет стреляться третий раз и вызывает своего противника драться на саблях. Иван хладнокровно ответил: «Тогда дайте нам сабли». — «Как, ты согласен?» — «Я соглашусь, если он вызовет меня драться даже на косах». Секунданты Салисты поймали его на слове. Им было особенно неловко из-за выходки Салисты. Ведь если Иван откажется от перемены оружия, — а переходить с пистолета на сабли действительно не принято, — будет скандал.

— И вы согласились на сабли? — сдвинув брови и глядя на Эдэна, спросила Ангела.

— Да, поскольку согласился сам Беренд.

— Но ведь это безумие! — разразилась Ангела. — Человека, чье ремесло всю жизнь вертеть саблей, выставлять против того, кто ее и в руках никогда не держал.