держался подальше от халдеев и в свое время примкнул к аристократам, которые призывали Шаррукина освободить их от царя-узурпатора.
И теперь он жадно слушал новости, которые принес Эрибу. Юноша ведь был лапуттамом, тем более служил в специальном разведывательном подразделении, поэтому знал гораздо больше, чем солдаты, да и просто боевые офицеры.
— …Шаррукин решил сесть на престол Вавилонии, — рассказывал Эрибу. — Короноваться он не желает, хочет стать лишь наместником Аккада и Вавилонии. Думаю, трон Вавилона царь предполагает отдать спустя какое-то время своему старшему сыну — Син-ахха-эрибу, которого хочет женить на знатной вавилонянке. То, что из темниц освобождены знатные люди Вавилона, не признавшие законным правление Мардук-апла-иддина, вам уже, надеюсь, известно.
— Да, это так. А дальнейшие планы Шаррукина тебе ведомы?
— Это небольшой секрет. После короткого отдыха армия двинется на приморскую область Бит-Якин, где скрывается Мардук-апла-иддин. Царь хочет вырвать этот сорняк с корнем.
— Не думаю, что халдей-узурпатор легко даст себя пленить. Он хитер, как змей.
Эрибу пожал плечами.
— Это не имеет особого значения, — сказал он и залпом осушил свой кубок; еда была чересчур острой, и его томила жажда. — Я так понимаю, главным мотивом для похода на халдеев Бит-Якина является захват пленников и переселение их к Дур-Шаррукину — чтобы побыстрее закончить строительство новой столицы Земли Ашшур. Туда уже направлены множество бывших воинов вавилонской армии, представителей покоренных халдеями племен. Что касается исконных жителей Вавилона, то царь приказал отпустить их на все четыре стороны. Тем же, кто пойдет к нам на службу, обещано немалое вознаграждение. Увы, с численностью войск у нас проблемы…
— А как насчет земель, которые были конфискованы у знати, попавшей в опалу? — поинтересовался жрец.
Интерес к этой теме у него был отнюдь не праздным. Не все представители его семейства были священнослужителями. Младший брат Бэл-убалли-ты владел обширными земельными угодьями, которые частично принадлежали семье старшего брата-жреца. Мардук-апла-иддин наложил свою тяжелую лапу на имущество младшего брата мага сразу после захвата власти в Вавилонии. Лишь благодаря совету Бэл-убалли-ты он избежал тюрьмы, вовремя переселившись вместе со своими домочадцами в Ниневию.
— Земли будут возвращены, как и дома. Что касается имущества — увы… — Эрибу развел руками. — Халдеи все сожрали, как саранча. А еще Шаррукин готовит указ о возвращении Вавилону, Ниппуру и Сиппару их исконных привилегий. Мало того, царь, насколько мне известно, обещает этим городам самоуправление — как было прежде.
Эрибу не стал посвящать родственника в свои служебные обязанности и то, что он был накоротке с самим туртану Син-ах-уцуром, который и рассказал ему последние новости. Пусть жрец считает его простым офицером, хотя на самом деле военные разведчики считались элитой армии ашшуров. Им и платили гораздо больше, и по своему рангу они стояли выше других военных, да и вообще были «неприкасаемыми». Арестовать солдата, а тем более офицера, подразделения Син-ах-уцура можно было только с письменного разрешения туртану.
На военную разведку работали сотни платных шпионов и осведомителей. Численность войск и состояние дорог, наличие крепостей, поиск возможных союзников в случае возникновения войны… Все это выведывали подчиненные туртану Син-ах-уцура. Кроме того, военная разведка позволяла Шаррукину знать истинное положение на завоеванных землях и вовремя направлять достаточное количество войск на подавление восстаний…
Эрибу ушел от Бэл-убалли-ты с тяжелым сердцем. Он не мог силой увезти с собой Ина-асар-си-биту, как отец поступил с матерью, а девушка (как юноше казалось) не выказывала к нему никакой приязни. Она была лишь благодарна Эрибу за то, что он вырвал ее из рук наемников.
«Благодарность! К демонам это понятие!» — кипятился он, шагая по улицам Вавилона, которые полнились празднично одетым народом. За три дня городская стража, составленная из солдат-ашшуров, навела порядок в столице, и осмелевшие вавилоняне радовались освобождению от царя-халдея.
Юноша уже знал, что поступил приказ из самых верхов о его переводе в Дур-Шаррукин. Почему, зачем? — было непонятно. Наверное, это мог знать Син-ах-уцур, но он помалкивал. У него у самого было полно забот. А расспрашивать Эрибу не осмелился. При всем том, он всего лишь один из многих подчиненных туртану, и хвала богам, что Син-ах-уцур время от времени снисходил до практически дружеского общения с лапуттамом, который не относился к аристократам.
Уезжать нужно было срочно, не мешкая, таков приказ, но как быть с Ина-асар-си-биту? Юноша боялся, что, пока он будет в Дур-Шаррукине, ее выдадут замуж за сынка какого-нибудь богатея. Правда, при расставании Бэл-убалли-та, который понял, что Эрибу сильно влюблен в девушку, многозначительно сказал: «Ты ни о чем не тревожься. Я обещаю, что все у тебя получится…»
Что именно получится? Сосватать гордую аристократку? Как бы не так! Кто он, и кто она. Конечно, дядя-жрец все сделает (по крайней мере, он обещал), чтобы Эрибу утвердили в его правах высокорожденного, хотя это будет нелегко из-за отца-горшечника. Но для этого требуется время, большие связи, много денег для подкупа должностных лиц, наконец, удача. Будет ли его ждать своенравная Ина-асар-си-биту? Да и вообще — что ей может предложить простой солдат, пусть и лапуттам, кроме своего любящего сердца и кошелька с золотом, за которое можно купить разве что дорогой свадебный наряд?
Это было большая и пока неразрешимая проблема, над которой стоило хорошо призадуматься…
Дорога к Дур-Шаррукину мало чем запомнилась Эрибу. Лишь удивлялся он все больше и больше. Его сопровождал отряд конницы, притом из элитного подразделения самого царевича! Будто лапуттам был, по меньшей мере, какой-нибудь знатный царедворец. Выносливые и быстрые «ослы гор» летели, как птицы. Но Эрибу верхом ездил неважно. К тому же не на таких горячих скакунах. Поэтому Эрибу всю дорогу был в напряжении, опасаясь свалиться с коня. Вот смеху-то будет. Боевой лапуттам в дорожной пыли… бр-р!
Юноша старался покрепче сжимать коленями бока жеребца, иногда придерживаясь за гриву. Он знал, что неуверенной посадкой вызывает скептические ухмылки конников (правда, они старались посмеиваться за его спиной), поэтому крепился, стараясь не высказать
