— Ма petite, ma petite, что с тобой?
Я жестом подозвала Ашера к телефону.
— Поговори со своей правой рукой. Спроси Ашера, каковы были наши возможности. Если они и были, я их не заметила.
— Что-то я слышу в твоем голосе... хрупкое, ma petite.
Слово «хрупкое» он сказал шепотом. Я лишь кивнула и отдала трубку Ашеру, а сама ушла, обхватив себя руками. Хрупкое, он сказал. Скорее перепуганное. Я сегодня сама себя испугала. Что-то в той силе, что я освободила, погасило факелы вокруг лупанария. И те, кто еще остался стоять, двигались при свете пылающих трупов. Сцена прямо из Дантовского «Ада», и сделала это я. Сила, которая живет внутри меня. Да, слово «испуг» здесь было вполне уместно.
Ко мне подошел Дамиан и шепнул:
— Джейсон сидит в ванной и плачет.
Я тяжело вздохнула. Только этого нам сейчас не хватало: очередного кризиса. Но задавать вопросов я не стала, а просто постучала в дверь ванной.
— Джейсон, как ты там?
Он не ответил.
— Джейсон?
— Все нормально, Анита.
Даже сквозь шум воды его голос звучал напряженно. Я никогда не слышала, как он плачет, но именно так это сейчас звучало: как сдерживаемые слезы.
Прислонившись лбом к двери, я снова вздохнула. Вот уж чего мне сегодня не надо было. Но Джейсон — мой друг, и кого я могла послать его утешить? Дамиан с этим пришел ко мне. Зейн был не из тех, кто умеет держать других за ручку, а Черри... ну, если я пошлю к Джейсону другую женщину, это будет вроде трусости. Ашера послать? Ага, лучше не придумаешь.
Я снова постучала:
— Джейсон, можно мне войти на минутку?
Молчание. Если бы он был хоть близок к нормальному состоянию, он бы сейчас начал хохмить, что я наконец-то решилась посмотреть на него в голом виде. Он не дразнится — плохой признак.
— Джейсон, можно мне войти? Пожалуйста?
— Входи, — ответил он наконец.
Теплый воздух из ванной пахнул клубами тумана, я вошла и закрыла за собой дверь. В ванной было влажно и тепло. Испарина легла на все поверхности, будто Джейсон сделал воду как можно горячее. Настолько, что она отварила бы мясо с костей, если бы он был человеком.
Свет выделял тень Джейсона на занавеске. Он не стоял, а сидел на полу, обхватив руками колени.
Я сняла полотенце с крышки унитаза и села, положив его себе на колени.
— Что случилось, Джейсон?
Он вздохнул глубоко, прерывисто, со всхлипом, и даже шум воды не мог заглушить рыданий. Не плача — именно рыданий.
— Скажи, Джейсон, что с тобой?
— Я не могу это содрать. Не могу очиститься.
— Ты говоришь фигурально или буквально? — спросила я.
— Оно у меня повсюду, я не могу его смыть.
Я всегда была трусихой и ханжой. Сейчас я протянула руку к занавеске и медленно ее отодвинула, так, чтобы увидеть Джейсона, не забрызгав всю ванную водой из душа.
Он подобрал колени поближе к груди, обхватил их руками. Жар от воды шел такой, что я отшатнулась. Кожа Джейсона стала вишнево-розовой, но это и все. У меня бы уже были волдыри или даже хуже.
К его спине прилипли пятна черной слизи. На обратной стороне бицепса тоже висел черный кусок. Джейсон скоблил себя и поливал кипятком, но отодрать пятен не мог.
Он смотрел прямо перед собой, на краны, и чуть покачивал головой.
— Все было в порядке, пока я не влез в душ, и эта штука не захотела отмываться. И тут я снова увидел тех вампиш из Брэнсона. Вспомнил Иветту, как она стала гнить у меня на глазах. Но главное — эти две из Брэнсона, Анита. Я все еще чувствую их руки. Иногда я просыпаюсь среди дня в холодном поту, когда вспомню.
В Брэнсоне, в Миссури, мы победили местную вампиршу, Принцессу города. Она захватила двух молодых женщин и собиралась их пытать — если мы не выдадим ей кого-нибудь на пытку. Нам предложили, чтобы Джейсон занялся любовью с двумя вампиршами, и тогда они девушек отпустят. Я сначала думала, что Джейсону это будет в удовольствие, но потом вампирши начали гнить.
Джейсон пытался от них вырваться, полз вдоль стены, и его голая грудь была заляпана ошметками их гниющей плоти. Полоска чего-то густого и тяжелого проползла с шеи на грудь. Он ее смахнул, как смахивают паука, вжался в стену со спущенными до бедер штанами.
Блондинка перевернулась со спины на живот и поползла к нему, протягивая руку, от которой остались одни кости с лоскутами высохшей кожи. Казалось, она сейчас разложится и рассыплется прахом.
А брюнетка разлагалась влажно. Она лежала на полу, и что-то темное текло из нее, скапливаясь лужей вокруг тела. Кожаную рубашку она с себя сняла, и ее груди казались мешками с вязкой жидкостью.
— Я тебя жду, — сказала брюнетка. И голос ее был чист и ровен. Человеческий голос из этих истлевших губ донестись не мог.
Блондинка схватила Джейсона, и он завопил.
Я затрясла головой, отгоняя воспоминания. Они какое-то время после этого случая не давали мне заснуть. Но для Джейсона они стали его личным страхом. Одна из шестерок Совета оказалась гниющим вампом, и она тоже мучила Джейсона, потому что ей очень, очень нравилось, как он ее боится. Этот сеанс случился всего пару месяцев назад. Сегодня игры и развлечения подошли к этому очень близко.
Я сняла наручные ножны и положила их на крышку унитаза. То, что я их не сняла, когда собиралась ложиться спать, кое-что говорит о моей собственной паранойе.
Жар воды, когда я ее коснулась, был почти устрашающий. Годы выработки условного рефлекса: не трогай, обожжешься. Я знала, что огонь убивает оборотней, но жар, как видно, им безвреден. Я повернула ручку, снижая температуру до такой, чтобы можно было дотронуться.
Джейсон затрясся, как только стало чуть прохладнее. Я, честно говоря, даже удивилась, что водонагреватель домика так долго продержался. На полу было мокро, штанины у меня пропитались водой. Слава богу, есть еще запасные джинсы.
Я нашла кусок мыла, но мочалка была черной. Ее я бросила в раковину и достала последнюю чистую. Не забыть бы сказать, чтобы принесли еще. Это все равно надо сделать.
Джейсон наконец посмотрел на меня, чуть повернув голову. Синие глаза почти остекленели, будто он провалился в какой-то свой вариант шока.
— Я не могу этого вынести, Анита. Не могу.
Я намылила мочалку так, что она скрылась в пене. Коснулась спины Джейсона, и он вздрогнул. Я бы почти все на свете отдала сейчас за то, чтобы он попытался меня схватить, или поддразнил, или хотя бы жест такой сделал. Все что угодно, лишь бы знать, что он пришел в себя. Но он сидел голый, мокрый и несчастный. У меня перехватило горло, но черт меня побери, если я заплачу, то не смогу остановиться. Я пришла утешить Джейсона, а не заставлять его утешать себя.
И того хуже, я не могла оттереть это с его спины. Даже со своей кожи мне было тяжело это отскрести, но за тот лишний час, что Джейсон ждал, пока я отмоюсь, жидкость превратилась в клей. Наконец я прибегла к ногтям, радуясь, что не взяла у Черри лак. Он бы тоже от этой работы слетел. Я отдирала клей кусок за куском, горячая вода бежала ручьями, Джейсон дрожал. Но не от холода. Я так разогрелась во влажной жаре, что мне даже нехорошо стало.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
