— Стоять, — приказал я, подходя к девушке. — А сейчас объясняйся, что еще это за попытки запрыгнуть ко мне в постель!
Девушка заинтересовалась носками своих ботинок.
— В глаза смотри! — потребовал я. — Жду ответа!
Гарпия послушно подняла глаза.
Страх, обида…
— Рабыня должна служить своему господину, — ее голос дрогнул. — И делать так, чтобы он был доволен…
Рука-лицо.
Она что, думает, будто бы печать обязывает ее раздвигать ноги передо мной?
— Так всегда было, — сказала она и отвела взгляд. — Я… Я подумала, что если вызовусь сама, то ты не тронешь моих сестер…
А-а-а-а-а-а-а!
А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!
— С чего ты взяла, что я вообще собирался?!
— Но... — девушка недоверчиво посмотрела на меня. — Так ведь… Прошлый хозяин… Я… Мы… Как он хотел… Лаурель сказала, что могущественным мужчинам положены наложницы-защитницы. Как у нас было… И… Я подумала, что раз ты был добр ко мне, то не тронешь остальных… Прошу, лучше пусть это буду я, чем мои сестры! Все, что хочешь!
В ее глазах стояли слезы, голос дрожал.
Нет слов.
Одни эмоции.
И из культурных в них только предлоги, да и то не все.
— Милена, — устало вздохнув, я притянул плачущую девушку к себе и погладил по голове. — Мне очень жаль, что с вами произошло то, о чем ты говоришь. Это мерзко, низко и… нет, у нас так не будет.
— Прошу, — девушка отчетливо и неподдельно всхлипнула. — Хотя бы без боли и веревок. Без ножей…
Мысленно выругавшись, я посмотрел на девушку снизу вверх.
Екарный бабай!
А ведь точно!
Если приглядеться, то на ее коже видны тоненькие шрамы, как будто ее резали ножом!
Уткнувшись мне в грудь, девушка негромко рыдала.
Я взял ее руку в свою, посмотрел на запястье.
Следы связывания.
Застаревшие.
— Прости, — произнес я, поцеловав ее в макушку.
Руки девушки потянулись к крючкам бюстгалтера, но я остановил ее и несколько отстранил от себя.
— Не надо, — сказал я, взяв ее лицо в руки и заставив посмотреть мне в глаза. — одевайся и садись на кровать. Я к тебе не притронусь.
Лицо девушки исказила судорога.
— Пожалуйста, — прошептала она. — Лучше я… Они неопытны, они…
— Прекрати, — я силой усадил девушку на край кровати. — Сейчас слушай и запоминай. Потом расскажешь сестрам, хорошо?
Гарпия шмыгнула носом.
— Я не знаю, но догадываюсь, что с вами делал тот маг. И прошу прощения, что убил его так быстро. Знал бы ранее — придумал что-нибудь, чтобы он страдал как можно дольше.
Девушка хлюпнула носом.
— Так вы по маль…?
— Милена! — состроил я страшные глаза. — Даже думать о этом забудь, хорошо?! Нет, я нормальный мужик. И мне нравятся женщины. Но я не собираюсь ни тебя, ни твоих сестер, ни кого бы то другого, принуждать к близости со мной. Ясно? Я не собираюсь причинять вам боль, и насколько это в моих силах — не позволю причинить ее вам кому-то другому. И наличие наложенного на вас рабского заклинания — это не основание для того, чтобы думать, будто вы мне что-то должны в том плане, о котором ты подумала. Я пошел на это из-за попытки предательства Марины. И только. Без каких-то других мыслей или намерений. Ты и твои сестры — мои боевые товарищи. И никаких связываний, резьбы ножом или чего-то другого противоестественного в наших взаимоотношениях не предполагается. Доступно объяснил?
— Да, — тихо ответила девушка, моргая своими длиннющими пушистыми ресницами. — А я подумала, что… Что понравилась тебе… И… что если ты захочешь действовать как он, то…
Ее подбородок затрясся.
— Отставить слезы, — твердо сказал я. — Магус с вами тоже так поступал?
— Нет, — мотнула головой она. — Он… Он не трогал. Просто пытал и ломал, пока мы не подчинимся. Но ни разу не… не надругался.
— А тот, которого я убил?
В глазах снова появились слезы.
Девушка разревелась.
— Ты жертвовала собой, чтобы спасти сестер?
Она произнесла что-то нечленораздельное, но ее утвердительные кивки говорили сами за себя.
— Все закончилось, — сказал я, погладив девчонку по голове — Больше тебя или твоих сестер никто не обидит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В случае паники нельзя проявлять слабину.
Только твердость, только уверенность в своих действиях.
Мне и без того теперь понятно, что девушка раньше, до наложения на нее и сестер рабских заклинаний, думала что мы просто приятели.
А раз я стал ее хозяином, то буду над ней и тремя другими гарпиями измываться, как это делал тот гаденыш.
Теперь понятно откуда у Милены этот комплекс ответственности за других гарпий.
Бедная девочка.
— Хозяин, я… — она вскинула ко мне зареванное лицо. — Я… Я буду послушной, я доставлю удовольствие…
— Прекрати, — скривился я, невольно рассмеявшись. — И сопли утри, Мать-Тереза.
— А?
Господи, что за ублюдочный мир?
Куда ни кинь взгляд — в жизни людей одно дерьмо.
— Ты поняла, что я сказал? — в ее состоянии лучше закрепить результат, не то поймет чего не так.
— К-к-кажется да, — закивала она. — Боли больше не будет?
— Ничего не будет, глупое дитя, — пообещал я, утерев ей слезы. — Поняла?
— Д-да, — девушка сидела так секунду, а затем кинулась мне на шею, обхватив ее так, что я едва не задохнулся. — Спасибо-спасибо-спасибо!!! Ты самый лучший хозяин на свете! Я… Я рожу тебе самых красивых детей!
Чего блять?!
— Отбой, самка! — я с трудом оторвал от себя полуголую девицу. — Какие еще дети?! Я сказал, что мы друзья и товарищи, а не вот это вот все?
— Я… Я вам не нравлюсь, хозяин? — девушка закусила губу.
Нет, она ее реально когда-нибудь откусит.
— О, женщина, — воздел я глаза к небу. — Кто ж тебя создал такую? Хрен поймешь как у тебя в голове тараканы взаимодействуют.
— Я… Я уродина, да? — девушка снова была готова заплакать.
А, не, уже начала.
Вздохнув, я собрался с мыслями.
Это дерьмо нужно прекращать.
Несильно, но чувствительно я отвесил девушке пощечину, прервав непонятную истерику.
Она испуганно посмотрела на меня.
— Повторяю последний раз, — сказал я. — Старые деньки закончились, и никакого насилия не будет…
— Но… пощечина!
— Это воспитательный процесс, девочка. Теперь проясним наши взаимоотношения… Клянусь яйцами Люцифера — это последний раз, когда я повторяюсь. Так вот…
* * *
А я даже не удивлен, что торговец фургонами назначил нам встречу за пределами города.
На полянке в лесочке.
В паре километров от города.
Вот прям ни разу не засада.
И совсем не удивился в том, что нам об этом сказал хозяин гостиницы, в которой мы ночевали.
Что б эта кодла в Преисподней горела.
— Не надо было нам разделяться, — посетовал шагающий рядом со мной Олегус, на плечах которого сидела Корделия.
Рыжеволосая магичка что-то мурлыкала себе под нос, явно довольная жизнью и собой.
А уж то, как она щебетала, обращаясь к оборотню…
Я едва ли не хмыкал, видя подобную идиллию.
Как мне шепнула борющаяся за звание нашей отрядной сплетницы Ликардия — ночью они явно стали ближе друг к другу.
Несколько раз.
Ну и хорошо.
Магичка перестала трепать нервы и ломать психику, да и оборотень как-то уж менее злобным стал…
— В этом нет смысла, — ответил я. — Мы явно идем в ловушку.
— Большой отряд мог бы их отвадить от намерений нас захватить, — высказался оборотень.
— Именно поэтому мы разделились на несколько отрядов, — пояснил я. — Чтобы в нужный момент ударить по врагам.
— Господин, я думаю, что они прекрасно знают сколько нас, — предупредил Олегус.
— Конечно, — согласился я. — Есть мнение, что нас ведут от самой стражи на въезде.
— Тогда зачем мы разделились? У нас был бы шанс отбиться, — настаивал оборотень.
— Так нужно, — коротко ответил я.
