Читаем без скачивания Охота на Сталина - Вячеслав Хватов

Басы густыми дымными клубами заволокли финал симфонии. В голове было пусто, будто это там прогулялся ядерный смерч, а не в будущем-прошлом сорок девятом.

Во дворе дворник скреб метлой по пыльному асфальту и то и дело поправлял мешающую ему сумку с противогазом. Через детскую площадку шли с ночного дежурства две девушки с повязками добровольных помощников ПВО. Почьтальонша, живущая в соседнем подъезде, ковырялась в навесном замке, висящем на цепи, обмотанной вокруг рамы ее велосипеда и чугунной решетки ограды. Город просыпался. Открылась керосиновая лавка, притулившаяся между дровяным складом, под который приспособили бывшее кафе «Лоза», закрытое до лучших времен, и продуктовым магазином.

Его очередное перемещение из затхлого, провонявшего крысиным пометом, махоркой, потом и солдатскими портянками бункера, где окопались остатки так называемой Красной армии, в теплую и уютную квартиру на Языковском не сказать чтобы было таким уж неожиданным (к этому Виктор уже почти привык, если к такому вобще можно привыкнуть). Просто опять возобновилась эта чехарда, снова калейдоскоп событий не давал возможности остановиться и как следует подумать. Нужно действовать, полагаясь на авось и весь свой предыдущий опыт.

Поднявшись на чердак, Орловский достал из тайника, оборудованного в балке за утеплителем, паспорт, продовольственный аттестат, карточки с отрывными талонами и «бронь». Последнюю, впрочем, повертев в руках, засунул обратно.

За стеклом входной двери ресторана «Метрополь» скучал швейцар. Посетителей кот наплакал, а еще эта отвратная погода… порывистый ветер разогнал потенциальных клиентов с опустевшей улицы, и теперь если кто и заглянет сюда, то только целенаправленно приехав с вокзала. В такой ранний час все заядлые гуляки в лучшем случае потребляют огуречный рассол у себя в теплых квартирах.

Орловский толкнул зазвеневшую колокольчиком дверь и сунув швейцару богатые чаевые, оставил того с обрадовано-удивленной физиономией, сжимающего в руках простецкую поношенную бекешу.

В углу банкетного зала, украшенного лепниной и картинами седел пожилой майор со спутницей. Еще один гражданин с неимоверной скоростью поглощал расстегаи, сидя за столиком у окна.

К Виктору вышел сам метр, но взглянув на неважнецкую одежду нового посетителя, совсем уже было собрался повернуть назад, когда внимание метрдотеля привлекли знаки, которые отчаянно делал ему швейцар.

Орловского усадили за самый уютный столик возле колонны, принесли меню, бокал вина и салфетки. И сделали все это чинно, солидно и торжественно, как это умеют только в «Метрополе». Без всяких там ужимок и кривляний.

— Осмелюсь предложить вам Паэлью — это блюдо, состоящее из семги, кальмаров, мидий, куриной грудки, свежих овощей, шафрана. На первое советую попробовать «Сырный суп с овощами», густой и сытный, с брокколи, цветной капустой, сделанный на основе сливок и твердого сыра, зеленого горошка и сладкого болгарского перца. Еще привлеку ваше внимание к таким блюдам, как стейк-тартар из телятины, среди вторых блюд — «Сом в гранатном соусе», также советую баранину с можжевеловыми сливками и кедровыми орешками. На десерт можно выбрать «Тирамису», пирожные «Монплезир», «Марбель» или «Медовенькое», мини-торт «Мильфей» или меренги с ягодами.

Орловский выбрал сырный суп, баранину с орешками и эти самые меренги, на поверку оказавшимися обычными пампушками.

Виктор ел, но удовольствия ему это не доставляло, пил вино, но не пьянел, слушал музыку, но сам был где-то далеко.

Наконец, щедро расплатившись, он зашел в уборную, достал документы на имя Орловского и, разорвав их на мелкие клочки, спустил в унитаз.

Опять зазвенел колокольчик, выпуская его на улицу, окрашенную в черно-былые тона. Низкое свинцовое небо вот-вот готово было разразится то ли дождем, то ли мокрым снегом. В водосточных трубах пел свою тоскливую песню ветер.

Вот так: зашел в ресторан старший инженер Виктор Орловский, а обратно вышел простой рабочий механического завода Савелий Дмитриев. Пусть теперь попробуют найти его!

В военкомат Савелий не пошел. Там не смотря на хаос последних дней, могли поинтересоваться, почему товарищ Дмитриев Савелий Прохорович до сих пор не встал на учет. Виктор Орловский, а с сегодняшнего утра Савелий Дмитриев сел на трамвай и поехал на сборный пункт на Песчаной.

Уже под аркой проходного двора топтались рабочие завода «Динамо», улица же перед зданием райкома была похожа на вокзал час пик. Серо-зеленые цвета военных были перемешаны с рыжим потертых кожанных курток на меху и черным строгих полупальто. Шапки-ушанки мелькали не чаще их гражданских пыжиковых собратьев, растворяясь в волне шерстяных платков и шалей. Патрули, время от времени, вытесняли ополченцев и провожающих во дворы, но людское море выплескивалось обратно, смешиваясь с вновь прибывшими. У крыльца пожилой, усатый дядька опоясанный крест на крест пулеметными лентами и без каких-либо знаков различия выкрикивал имена и фамилии, и из толпы выходили обычные на вид мужики, одетые кто во что и совершенно не строевого вида, и поднимая руки, громко кричали «я». Усатый что-то отмечал в толстой тетради в коричневом кожаном переплете и махал правой рукой. Вчерашние завсегдатаи пивных, дачники, рыболовы, футбольные болельщики и победители соцсоревнований подходили к группе уже отмеченных, что сгрудились у крытого грузовика. Там они получали каждый по старой трехлинейке и паре бутылок с зажигательной смесью. Некоторым давали по нагану и противотанковое ружье на двоих, кое-кто принимал с соседнего грузовика пулемет «максим». Гранат не давали. Вообще у Савелия создалось впечатление, что райкомовские работники распотрошили склад с оружием времен гражданской войны.

А где же современные карабины, автоматы и пулеметы? И где та самая кадровая Красная армия с прыгающими танками и быстрыми самолетами? Зачем здесь все эти юнцы и их дедули?

Виктор-Савелий протиснулся сквозь толпящихся на крыльце ополченцев и спросил у смолящего одну за другой самокрутку отставного матроса с не маленьким животиком, и бескозырке вместо теплой шапки:

— Где здесь на фронт записывают?

— Да везде! — уставился тот на него, хлопая глазами. — Из деревни что ли?

— Из деревни не из деревни, а из далека. Моих уже отправили. Ты не мудри, а рукой покажи.

— Можно у комиссара, товарища Кавуна, а хочешь к нам давай, в истребительный батальон.

— Давай. А на довольствие поставят?

— Обижаешь. Что мы Махновцы какие? Видишь, вон товарищ Котовасенко, — матрос показал на усатого с тетрадкой. — Сейчас все оформим в лучшем виде, братишка.

Через полчаса Савелий уже стоял в переулке в колонне ополчения со стареньким табельным наганом в потертой кобуре и, как и товарищ Котовасенко, опоясанный пулеметными лентами. Его взял к себе вторым номером бывший матрос Балтийского флота Егор Леднев, последние десять лет крутивший швартовые на пристани Речного вокзала.

Пятнадцатый истребительный батальон в составе колонны восемьсот семьдесят третьего противотанкового полка, сформированного из московских рабочих и служащих, вышел пешим порядком из москвы и к ночи остановился в какой-то небольшой, на тридцать дворов, деревеньке, названия которой Дмитриев не запомнил. Савелий всю дорогу думал только об одном: как бы половчее приспособиться нести станок от «максима», чтобы тот не бил его при каждом шаге по спине. Еще очень хотелось есть. Обещанные полевые кухни так и не появились. Грузовик с сух-пайками и плащ-палатками тоже где-то застрял и не появился даже на следующее утро. С оружием же вообще была беда. Многие из выданных трехлинеек оказались учебными, с просверленными стволами, а бутылки с зажигательной смесью, называемые еще «коктейлем Молотова», которые некоторые ушлые ополченцы решили проверить еще днем, на привале, разбивались, но не воспламенялись.

— Оружие добудете себе в бою, — ответил политрук Вайганис, на жалобу одного парня, похожего на студента первокурсника.

Кстати, потом Савелий этого паренька больше не видел. Говорили, что всех студентов на следующий день собрали в Наро-Фоминске и отправили обратно в Москву.

Утром на шоссе им навстречу попалась большая колонна грузовиков, вывозящая из города станки, тюки с хлопковой пряжей и скот. Ни что не должно было достаться врагу.

Людей на улицах Наро-Фоминска, несмотря на шквальный ветер и мокрый снег, было много. Жители покидали город. С мешками за спиной, с узлами и чемоданами, они вереницей тянулись к станции, к московскому поезду. В этот день не было не одного налета. Зато недавно, судя по всему, немецкие бомбардировщики хорошо поработали. У в которы уже раз восстановленного моста через Нару в кювете валялось полтора десятка сгоревших грузовиков и одна эмка, с прошитой пулями крышей. За такими машинами «мессеры» охотились с утроенным рвением.