Тридцатого июня 1948 года корреспонденты собрались в аудитории старого здания Bell Labs на Вест-стрит на Манхэттене. Главная роль в этом событии отводилась Шокли, Бардину и Браттейну. Встречу вел руководитель научно-исследовательских работ Ральф Боун, одетый в темный костюм с ярким галстуком-бабочкой. Он подчеркнул, что изобретение стало возможно как благодаря общей слаженной работе, так и блестящим способностям каждого из ее членов: «Все яснее становится, что научные исследования являются результатом совместных усилий группы ученых… То, что мы сегодня припасли для вас, прекрасный пример работы команды, выдающихся способностей отдельных ученых и ценности фундаментальных исследований для промышленности»[294]. Это было точное описание сочетания необходимых условий, которое в эпоху цифровых технологий превратилось в формулу инновационных разработок.
The New York Timss фактически похоронила эту историю, поместив ее на 46-ю страницу в самом конце колонки «Новости радио», за сообщением о предстоящей трансляции органного концерта. Но Tims рассказ об этой встрече сделал главным в разделе науки, снабдив заголовком «Маленькая интеллектуальная ячейка». В Bell Labs настояли на соблюдении правила: на каждой опубликованной фотографии вместе с Бардиным и Браттейном должен быть и Шокли. На самой известной из них они все трое сняты в лаборатории Браттейна. Шокли сидит в кресле Браттейна. На фотографии он центральная фигура, и создается впечатление, что это его стол и его микроскоп. Годы спустя Бардин опишет давешнее смятение и негодование Браттейна: «Дружище, Уолтер ненавидит эту фотографию… Это аппаратура Уолтера, это наш эксперимент, а Билл никакого отношения к этому не имеет»[295].
Транзисторные радиоприемники
Bell Labs была тем местом, где, словно в котле, варились новые идеи. Кроме транзисторов, они были первыми в разработке схем элементов вычислительных машин, в лазерных технологиях и сотовой связи. Однако там не слишком хорошо умели извлекать выгоду из своих изобретений. Bell Labs была частью компании, имевшей монополию практически на все относящееся к телефонии. Государство регулировало деятельность этой компании, и поэтому там не слишком стремились выпускать новую продукцию, а законодательство не позволяло ей распространять свою монополию на другие рынки. Чтобы избежать недовольства публики и судебных исков в связи с нарушением антимонопольного законодательства, компания часто передавала права на свои патенты другим организациям. Цена, за которую Bell Labs была согласна уступить патент на транзистор любой компании, согласной заняться их производством, была чрезвычайно низкой: всего 25 тысяч долларов. Предлагалось даже проводить семинары, где объяснялась бы технология их изготовления.
Несмотря на такую неразборчивость, у одной молодой быстрорастущей фирмы в последнюю минуту возникли сложности с правом получения лицензии. Эта компания, специализирующаяся на разведке нефти и базирующаяся в Далласе, недавно поменяла название и стала называться Texas Instruments. Ее исполнительный вице-президент Пэт Хаггерти, впоследствии возглавивший компанию, до этого работал в Бюро аэронавтики ВМС США. Он был убежден, что уже в скором времени электроника кардинально изменит жизнь. Услышав о транзисторе, он решил, что Texas Instruments должны найти способ его использовать. В отличие от многих признанных компаний, Texas Instruments была готова к рискованным преобразованиям. Но, по воспоминаниям Хаггерти, сотрудники Bell Labs были «явно изумлены нашей наглостью и убежденностью, что мы сможем достичь уровня профессионализма, позволяющего нам стать конкурентоспособными в этой области». По крайней мере, вначале Bell сопротивлялась продаже лицензии Texas Instruments. «Такой бизнес не для вас, — было заявлено фирме. — Мы не думаем, что вы способны это сделать»[296].
Весной 1952 года Хаггерти наконец удалось убедить Bell Labs продать компании Texas Instruments лицензию на производство транзисторов. А еще он переманил к себе химика Гордона Тила, работавшего в Bell Labs по соседству с полупроводниковой командой. Тил был специалистом по работе с германием, но к тому времени, когда он перешел в Texas Instruments, его больше интересовал кремний, элемент более распространенный и лучше работающий при высокой температуре. К маю 1954 года ему удалось изготовить кремниевый транзистор, используя разработанную Шокли схему n-p-n-перехода.
В том же месяце он выступил на конференции. Кончая зачитывать доклад на тридцать одну страницу, который почти усыпил слушателей, он огорошил их заявлением: «В противоположность тому, что говорили мои коллеги о туманных перспективах кремниевых транзисторов, несколько таких транзисторов случайно оказались у меня с собой, в кармане». Затем, продолжив доклад, он опустил германиевый транзистор, подключенный к проигрывателю, в мензурку с горячим маслом. Транзистор вышел из строя. Затем он проделал то же самое со своим кремниевым транзистором, но песня Арти Шоу «Summit Ridge Drive» по-прежнему продолжала звучать. «До конца заседания, — рассказывал позднее Тил, — пораженные слушатели боролись за право получить текст доклада, несколько копий которого у нас случайно было с собой»[297].
Инновации происходят поэтапно. В случае транзистора его сначала надо было придумать, что сделали Шокли, Бардин и Браттейн, затем последовал этап изготовления, им руководили такие инженеры, как Тил. И наконец, что было не менее важно, были предприниматели, сообразившие, как создать новые рынки. На этом, третьем этапе инновационного процесса поведение Пэта Хаггерти, решительно действовавшего начальника Гордона Тила, являет собой яркий пример для подражания.
Как и Стив Джобс, Хаггерти был способен спроектировать искажение пространства реальности, позволяющее ему подвигнуть людей совершить то, что они считали невозможным. В 1954 году транзисторы покупали военные по цене 16 долларов за штуку. Но надо было прорываться на потребительский рынок, и Хаггерти настаивал: инженеры должны что-то придумать, чтобы транзисторы можно было продавать дешевле чем за 3 доллара. Им это удалось. Как и Джобс, он придумал трюк, послуживший ему верой и правдой и тогда, и в будущем. Словно из ничего стали появляться устройства, о которых потребители сначала и не догадывались, совсем не думали, что они им нужны, но вскоре признавали их необходимыми. В случае транзисторов Хаггерти пришла в голову мысль сделать маленькое карманное радио. Когда он пытался убедить RCA и другие большие фирмы, выпускавшие настольные радиоприемники, стать партнерами в этом предприятии, они указывали (и правильно), что от потребителей запроса на карманное радио не поступало. Но Хаггерти понимал, насколько важно способствовать появлению новых рынков, а не просто пытаться завоевать старые. Он убедил небольшую компанию из Индианаполиса, выпускавшую антенные усилители, объединить усилия для создания устройства, получившего впоследствии название «радиоприемник Regency TR-i». Контракт с ними Хаггерти заключил в июне 1954 года и настоял на том, чтобы устройство появилось на рынке в ноябре. Так и произошло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
