16. «...если сконструировать эмпирически адекватные генеративные грамматики и определить универсальные принципы, управляющие их структурой и организацией, то это будет важным вкладом в человеческую психологию...». Исследования в обеих сферах вновь приводят к выводу, что язык есть уникальная система, имеющаяся у всех человеческих особей, у всех рас и народов, на всем протяжении человеческой истории. Хомски подчеркивает неотъемлемую уникальность потенциала человеческого языка, выражая надежду, что «мы должны рассматривать языковую компетенцию — знание языка — как абстрактную систему, на основе которой строится поведение; систему, основанную на правилах, взаимодействующих для определения формы и внутреннего значения потенциально бесконечного количества предложений». Это фактически затрагивает оба аспекта уникальности языка, и мы должны вкратце рассмотреть каждый из них.
17. «Языковая компетенция ...есть система, определяемая правилами...». Даже развитие языка ребенка от однословных «предложений» к двухсловным высказываниям ориентировано на правила. Большая сложность морфологии предполагает огромное количество правил, которые ребенок модифицирует: использует разные временные формы и так далее. Есть пять условий, необходимых для того, чтобы ребенок овладел речью. Ребенок овладеет речью:
а) потому что он человек;
б) если он подвергается воздействию речи (человеческой);
в) если он участвует в речевом процессе;
г) если им достигнуты соответствующие этапы созревания;
д) также существенно формальное «обучение». Хомски говорит об общих принципах, которые
должны существовать во всех языках, как «примитивных», так и «развитых». Ребенок подвергается воздействию определенного языка и использует его, не прилагая усилий, так что в возрасте от года до пяти лет он полностью овладевает языком. Нормальный ребенок может овладеть двумя языками одновременно, без особой путаницы, если воздействие второго языка происходит естественным путем, особенно если оба языка принадлежат к одной языковой семье. Как утверждает Хомски, язык — система, основанная на правилах. Теория эволюционного процесса не дает никаких объяснений, как возникли эти правила и как любой ребенок может достичь совершенства в тонкостях и сложностях разговорного языка к пяти годам от роду.
18. Человеческий язык имеет «потенциально бесконечное количество предложений». Обычно считается, что 7 (±1) единиц — максимум, чего можно ожидать от животного, использующего символы или предметы в заранее установленном порядке. И этот успех может быть достигнут только с помощью интенсивных техник изменения поведения (поощрения, угрозы и т. д.). Животное не может комбинировать слова естественно и без специального обучения, как это делает человеческий детеныш. Язык — явление необычайно индивидуальное и творческое, имеющее разнообразные способы выражения даже самого простого действия. Более того: мы, люди, с самого детства окружены морем языковых единиц. Постоянно мы слушаем, воспринимаем и произносим предложения, которые никогда не образовывались раньше. По любым стандартам — это удивительно. При этом мы не ставим никаких огромных задач своей памяти, не залезаем в словарные списки существительных, глаголов, фразеологических оборотов, морфологических окончаний и всего остального. Мы просто считаем само собой разумеющимся, что наши дети овладевают языком в совершенстве, как и мы и наши деды. Заложенная в нас языковая одаренность гарантирует, что мы успешно освоим речь и язык.
Эти восемнадцать пунктов взяты только из одной статьи Хомски. Но и в других работах он также делал подобные высказывания. Например: «Как человеческий мозг мог получить врожденную способность, лежащую в основе овладения языком? Здесь лингвистическая данность не подкреплена никакой информацией». Хомски уверяет, что процесс, благодаря которому человеческий разум достиг нынешнего уровня сложности, совместно с его врожденной организацией — совершенная загадка. Он говорит, что «можно совершенно спокойно относить это на счет эволюции, но помнить, что под
этим утверждением нет никакой почвы».
Доктор Клиффорд Уилсон — известный австралийский психолингвист Христианский научно-апологетический центр (ХНАЦ)
ЗАГАДКА ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ РЕЧИ
Приведем другие мнения ученых о человеческой речи.
Лауреат Нобелевской премии невролог Джон Экклз писал: «У обезьян не обнаружена зона, соответствующая... речевому центру Брока».
«Говоря в умеренном темпе, — объясняет специалист в области речи д-р Уильям Перкинз, — человек издает около 14 звуков в секунду. Это в два раза больше, чем можно добиться, управляя работой языка, губ, челюсти и любых других органов речевого аппарата, если двигать каждым из них в отдельности. Однако при совместном действии этих органов они работают подобно пальцам опытных машинисток или пианистов. Их движения — совершенная гармония».
Нейрофизиолог Уильям Калвин объясняет: «Дикие шимпанзе используют около трех дюжин звуков, которые передают около трех дюжин различных значений. Шимпанзе могут повторять звук для усиления его значения, но они не соединяют вместе три звука, чтобы пополнить свой «словарный запас» новым словом. Мы, люди, тоже используем около трех дюжин звуков, называемых фонемами. Но только их комбинации имеют смысл: мы соединяем вместе бессмысленные звуки и получаем несущие смысл слова». Д-р Калвин отметил, что «никто еще не объяснил», как произошел скачок от языка животных «один звук — одно значение» к присущей только людям способности использовать, синтаксис.
«Только ли человек (Homo sapiens) способен общаться с помощью языка? Ясно, что ответ будет зависеть от того, что подразумевать под словом «язык», ведь все высокоорганизованные живые существа общаются друг с другом посредством множества сигналов: жестов, запахов, криков, возгласов, песен и даже танцев, как пчелы. И все же, по всей видимости, у животных, в отличие от человека, нет языка с упорядоченной грамматикой. К тому же, животные не могут — что весьма важно — рисовать предметно-изобразительные картины. В лучшем случае они способны нарисовать закорючку» (профессора Р. С. Фоутс и Д. X. Фоутс).
Д-р Дейвид Примак, который работал с шимпанзе, пытаясь научить их простым способам несловесного общения, пришел к выводу: «Человеческий язык — это помеха на пути теории эволюции, потому что он обладает слишком большими возможностями, которые ничем нельзя объяснить».
Можно задуматься: почему людям присуще это прекрасное умение делиться мыслями и чувствами, задавать вопросы и отвечать на них? В одной энциклопедии говорится, что «(человеческая) речь — это нечто особенное», и признается, что «поиски предшествовавших ей форм общения в животном мире не помогают преодолеть огромную пропасть, отделяющую язык и речь людей от способов общения животных» («The Encyclopedia of Language and Linguistics»).
Профессор Людвиг Келер выразился об этой разнице так: «Человеческая речь — тайна; это Божий дар, чудо».
Джон Экклз обратил внимание на то, что замечали и многие из нас: на способности «даже трехлетнего ребенка, который, стремясь понять окружающий мир, обрушивает на нас лавину вопросов». Он добавил: «Обезьяны же не задают вопросов».
«Поразительно сложные явления обнаруживаются и при изучении человеческого разума, — говорит профессор Аврам Ноам Хомски — Одним, но не единственным примером этого является язык. Подумайте о способности мозга оперировать абстрактными понятиями системы счисления... [которой] по всей видимости, пользуются только люди».
ПСИХИЧЕСКИЕ ОТЛИЧИЯ ЧЕЛОВЕКА
Действительно, психическую жизнь в человеке нельзя считать каким-то «придатком» — она связана со всей жизнью человека, — в человеке тело неотделимо от души и обратно. Поэтому нельзя при разрешении вопроса о появлении человека на земле ограничиваться только тем, каковы особенности его тела в сравнении с телесной стороной в дочеловеческой природе. Опасность такого превращения психической стороны в человеке в некий «придаток» особенно велика в силу того, что под влиянием еще Декарта (XVII в.), возникло и существует доныне очень влиятельное в науке течение, признающее всех, даже высших животных, лишенными всякой психической жизни. Согласно этой теории, только в человеке и есть психическая жизнь.
Это течение, как мы сказали, не исчезло до нашего времени. Его новейшая форма носит название «бихевиоризма» (от английского слова behaviour, что значит «поведение»). Согласно этому учению, нам незачем предполагать у животных наличие психической жизни; их «поведение», различные реакции и действия могут быть достаточно объяснены из нервной системы у них. Когда развилась уже в XX в. благодаря знаменитому русскому физиологу И. И. Павлову т. н. «рефлексология», тогда пришли к мысли, что жизнь нервной системы дает нам достаточный ключ к пониманию «поведения» животных. О человеке всякий сам по себе знает, что у него есть «внутренняя» жизнь, — а у животных как будто незачем ее предполагать, если для объяснения действий и реакций животных можно обойтись без этого.
