инициативы.
"Вот урод! Лучше бы во время вторжения так старался придумать всякие штуки против демонов. Но нет, как только начинается волна — Саргон, настало твое время. Как только волна заканчивается, все их крысиные натуры вылезают изо всех щелей, чтобы окончательно испортить мне жизнь. Либо окружающим, но, по факту, все равно мне. Потому что я не буду просто стоять и смотреть, как убивают ребенка. Пускай даже мы сейчас примерно одного возраста.".
— Может хватит уже громоздить ослов на бревна? — Раздраженно отозвался Уру, — У изгнания тоже есть свои минусы. За беглого раба будет отвечать весь отряд вне зависимости от приказа Чжэня лао сянь-шэна. Это нарушение правил Форта.
— Где бы еще только узнать эти правила, — Ворчливо пробасил Камей.
— Вам, оглоедам помойным, дадут пурпурный устав сразу после месяца службы. А пока любому новобранцу нужно соблюдать только три правила: безусловное подчинение мне, десятнику, или вышестоящим. Запрет на посещение Старого города или других мест со стражей у входа, а также обязанность оборонять свой участок стены от демонов. И да — дезертирство раба за пределы замка более серьезное нарушение, чем его убийство.
— И что тогда нам с ней делать?! — С неприятной, почти истеричной(!) злостью спросил Кань.
— Пользоваться, как и говорил гунцзы. Никакого другого способа я пока не вижу, — Раздражение исходило от десятника одной душной волной. Он словно говорил всем своим видом, что следующую идиотскую фразу без содержательного предложения вобьет в глотку говоруна от отверстия до отверстия.
Члены отряда благоразумно заткнулись, а затем воцарилась звенящая, наполненная злыми взглядами и дергаными лицами тишина. При этом на сам предмет спора никто не смотрел, словно девочка являлась даже не мебелью или насекомым, а пятном на стене, которое все никак не хотело оттираться и портило вид одним своим присутствием.
Впрочем, другие рабы действовали точно также. Разве что не обсуждали ее, но у них одинаковое положение, поэтому и не мудрено. Особенно, если учесть иррациональный страх перед народом брюнетки.
— Что, никто не хочет больше высказаться? Ладно, тогда я сам решу, к кому приставить элами, — Мстительные нотки в голосе Акургаля различил бы даже глухой. Люди вокруг мгновенно побледнели, забегали глазами, начали кивать головой и тыкать пальцами друг в друга, лишь бы спихнуть подобный "подарок" на соседа.
— Я не могу, мне уже поручили, эм-м-м, Хана! — Просветлел лицом бывший вор, — Эй, ты, а ну быстро подошел сюда. Встань рядом! — Свистящим шепотом приказал он рыжеволосому мальчишке. Тот дернулся, но послушно подошел к Иккагецу, после чего отрядные повара встали слегка поодаль от основной команды.
Тот же самый финт проделал и Вань с Юном и Яном, а также Кань с носатым Ксу. Встали одной счастливой скученной группкой, отдельно и от Ма, и от остальных. Отец и сын светились, словно роса на солнце, радуясь формальному поводу сачкануть присмотр за элами. Оставшаяся часть отряда лишь проводила их завистливыми взглядами.
— Я десятник, я не могу, — Быстро пресек возможный наезд Акургаль.
— У меня ценная флейта, чувствительная к потокам Ци. Отряд сильно потеряет в эффективности, если я ее лишусь!
— Я вообще нихрена ни в чем не понимаю и хочу только напиться! А эту, кхе, даже бить нельзя. Я ж не сдержусь и пришибу паразитку! Сами все знаете!
В итоге, по естественным причинам, остались только Юншэн, Юлвей и Саргон.
— Отдай ее фармацевту. Девка может собирать травы и следить за его варевом. А если из-за нее что-то скиснет, то она же первая и пострадает, — Юлвей моментально просек ситуацию и быстро выдал очередной план.
"Охренеть, как у человека голова работает. Он накидал идей за последние десять минут больше, чем за все прошлое время, включая проведенное в циклах. Гребаный аристократ, напрягается только тогда, когда на него хотят навесить очередной геморрой".
— Мерзость на мерзость? А что, может и получится! — Пробубнил себе под нос Акургаль, и попаданец скорее догадался о его словах, чем услышал их.
— Вы все прекрасно понимаете, что Юншэну нельзя поручать ничего умнее черпака, причем дело даже не в нем самом, — Вздохнул Саргон. У него не пропадало ощущение, что он общается с кучей талантливых, но злых детей, которые просто не успели научиться распознавать хорошее и плохое.
— Ты просто выгораживаешь своего дружка! — Моментально встрял Ма.
— Тогда давай ты ровно один день проходишь под его руководством, а потом я соглашусь со всеми твоими выводами и идеями, — Щедро предложил попаданец. Вот только Иккагецу, почему-то, совсем не спешил соглашаться и хватать Бога за бороду. Наоборот, что-то промямлил да быстренько отступил в сторонку.
"Ладно, хватит уже словоблудничать", — Тоскливо подумал Саргон, — "Ты сам прекрасно понимаешь, к чему все идет. Никто другой просто не возьмется взаимодействовать с элами, кем бы она ни являлась. Ну, я подозревал, что все так и будет."
— Можешь приставить девчонку ко мне. Я попытаюсь найти ей работу, — Обреченно сказал Саргон.
— Это же элами! Ты серьезно?! — Выпучил глаза десятник. Как будто не ожидал от него такого хода. Может быть действительно не ожидал, только подводил ситуацию к тому, чтобы его подопечный воспользовался правом на услугу и избавил себя от общества неприкасаемой. Однако вся пикантность интриг состоит в том, что они могут пойти совершенно не по нужному сценарию.
— Эти твари едят людей!
— Они проклинают прикосновением!
— От их взгляда коровы дохнут! — Раздались голоса со всех сторон. Его сотоварищи словно с ума посходили. Вместо радости и облегчения от добровольной кандидатуры, они наперебой принялись вспоминать все когда-либо слышанные ужасы, лишь бы Саргон отказался.
Парень лишь удивленно качал головой. Он и не думал, что стал настолько важен и ценен для остальных. Вот только все эти люди делали только хуже. Под действием эмоций они потеряли часть своего страха и подходили к элами все ближе и ближе, попутно выкрикивая аргументы против. Сама девочка молчала. Лишь вздрагивала с каждым словом да сильнее опускала голову.
— Одумайся! Пусть фармацевт станет ее хозяином! — Продолжал убеждать его десятник.
— Ты же сказал что будешь помогать мне в мелочах! — Упрямо ответил ему Саргон.
— Чем я и занимаюсь, — Бросил Акургаль сердито, и его вялые, давно не стриженные усы аж встопорщились от возмущения, — Впрочем, дело твоё. Я предупредил. Мы все — предупредили.
Советы, тем
