– Согласна.
Гейб помахал ей на прощание рукой и сошел по ступеням вниз, к тропинке. Лилиан смотрела, как он идет по тропинке между утесами, засунув руки в карманы куртки, как треплет его темные волосы ветер. Небо над морем у горизонта потемнело, налилось свинцом, и эта свинцовая полоса стремительно приближалась к берегу.
Воспоминания о прошедшей ночи вызывали приятное чувственное тепло где-то глубоко внутри. Но помимо этих чувственных сполохов, там, внутри, уже зрела некая теплая пульсирующая субстанция: нечто такое, что могло со временем вызвать короткое замыкание во всей ее эмоциональной системе и, как следствие, сильнейший пожар. Когда этим очень взрослым отношениям придет конец, этот пожар опалит ее всю, оставив в душе рубцы, которым уже не зажить.
«Не загадывай так далеко вперед. Живи настоящим. Радуйся тому, что приносит каждый прожитый день. Большего тебе пока не дано».
Гейб был прав. Она чувствовала потребность в работе.
Лилиан повесила жакет в шкаф и направилась наверх, в свою импровизированную мастерскую. На середине пути она заметила мигающую лампочку автоответчика и сменила курс.
Подошла к столу, на котором стоял телефон, и включила кнопку воспроизведения сообщений.
Лилиан вздрогнула, услышав хриплый шепот Аризоны:
…Меня преследует шпион из института. Этот ублюдок слишком хитер, чтобы дать мне себя рассмотреть, потому и не приближается ко мне. Но я знаю, что он где-то неподалеку, наблюдает за мной. Я его чувствую. Должно быть, он видел, как я веду разведку, и знает, что я в курсе их планов относительно нового крыла института.
Я звоню тебе потому, что не знаю номера Гейба. Сейчас я говорю из автомата на набережной. Не могу рисковать и потому не стану сообщать все подробности на твой автоответчик. Отсюда я поеду к себе и затаюсь.
Я знаю, что вы с Гейбом спите вместе, так что если это сообщение дойдет до тебя, то и Гейб его получит. Мой дом – это единственное безопасное место здесь. Была бы благодарна, если бы вы оба как можно скорее ко мне заехали. С каждым часом дела тут все горячее.
Пора идти. Пока.
Судя по щелчку, Аризона буквально швырнула трубку на рычаг.
Лилиан сердито уставилась на автоответчик.
– Знаешь, – сказала она, не обращаясь ни к кому конкретно, – я ведь приехала сюда за тем, чтобы спокойно, ни на что не отвлекаясь, рисовать.
Она взяла трубку и набрала мобильный Гейба. Тот ответил после первого же гудка:
– Мэдисон слушает.
До Лилиан доносился приглушенный рокот волн, усиленный завыванием ветра. Наверное, Гейб был на полпути к дому Бакли.
– Ты собирался заняться чем-то важным? – спросила она.
– Смотря что считать важным. Я думаю над предложением одной маленькой компании, которой нужно обналичить пять миллионов. Ты считаешь это важным?
– Пять миллионов? По мне, так это сущая мелочь.
– Спасибо за авторитетное мнение.
– Присылайте переводы почтой. – Лилиан смотрела на приближающиеся с моря черные тучи. – Хочешь, я тебе предложу занятие поинтереснее?
– Например?
– Например, помочь защитить Эклипс-Бей от шпионов, облюбовавших институт.
– Это как-то связано с замороженными инопланетянами?
– Вероятно.
– Ну что ж, было бы смешно утверждать, будто у меня есть важные дела после того, как ты лишила меня всякого энтузиазма в связи с копеечной сделкой на пять миллионов. Я почти дошел до дома. Возьму машину и еду к тебе.
Шквал налетел как раз в тот момент, когда Гейб переключил передачу, сворачивая на извилистую, всю в колдобинах дорогу, ведущую через лес к хижине Аризоны. Гейб старался не думать о том, какие неприятности причиняет такая дорога его дорогой машине.
– Говоришь, она сказала, что за ней идут по пятам? – спросил он.
– Да.
– Она описала преследователя?
– Нет. – Лилиан следила за узкой дорогой. – Просто сказала, что думает, будто это шпион из института. Но голос у нее был нервный. Это-то меня больше всего и насторожило. Я знаю Аризону много лет, и она всегда казалась мне хладнокровной и уверенной в себе. И ее безумные теории, навеянные «Секретными материалами», тут ни при чем. Я никогда не видела ее испуганной. Никогда.
– Может, просто ее болезнь вошла в другую стадию. Аризона еще больше углубилась в параллельную реальность. Такое бывает.
– От эксцентричности перешла к безумию, ты хочешь сказать?
– Это возможно.
Лилиан обхватила себя руками, чувствуя напряжение во всем теле. Она нервничала все сильнее по мере приближения к жилищу Аризоны Сноу.
– Расслабься, мы же с тобой знаем, что ничего особенно страшного тут быть не может, – сказал Гейб.
– Меня беспокоит состояние ее рассудка. Не привело ли тесное общение с этим странным народцем из пекарни к серьезному ухудшению ее здоровья?
– Если она всерьез съехала с катушек, то ты права, у нас серьезные проблемы. Не представляю, как мы сможем уговорить ее пройти обследование в какой-нибудь симпатичной психиатрической лечебнице.
– Она никогда не доверится ни психиатрам, ни психотерапевтам.
– Пожалуй, это так. – Гейб сделал еше один крутой поворот, следуя причудливым изгибам дороги. – Едва ли можно помочь тому, кто не хочет принимать помощь. Так что покуда тот факт, что она опасна как для самой себя, так и для окружающих, не станет очевидным, помощь ей никто оказать не сможет.
– Давай не будем пускаться в предположения. Мы говорим так, словно Аризона и впрямь впала в буйное помешательство. Но у нас нет этому никаких доказательств. Она в своей жизни никому не причинила вреда.
– Насколько нам известно.
Лилиан окинула его быстрым пытливым взглядом.
– Что ты имеешь в виду?
– То, что никто здесь ничего не знает о ее прошлом. О том, как она жила до приезда сюда, в Эклипс-Бей. Помню, как-то раз, еще будучи школьником, я спросил о ней у Митчелла. Он просто пожал плечами и сказал, что каждый человек имеет право на неприкосновенность личной жизни, в том числе и Аризона Сноу. Живи сам и другим жить не мешай – такой вот принцип.
– Вот в этом-то и суть, – сказала Лилиан. – Все знают, что Аризона никому тут не навредила и не нанесла урона ничьей собственности.
Дорога сделала еще один поворот, и хижина Аризоны оказалась в поле зрения. Высокие деревья с толстыми ветками, росшие возле хлипкого строения Аризоны, качались под порывами ветра. Дождь хлестал вовсю. Возле хижины был припаркован древний грузовичок Аризоны.
Гейб поставил «ягуар» за машиной хозяйки и выключил мотор.
– Ну что ж, радует уже то, что она здесь, дома, а не шатается под дождем со своей камерой в поисках тайного умысла строителей нового крыла, – сказал он.
