меня. — Мы с Милманом очень долго были вместе. Я полюбила эту сволочь знаменитую! Тварь гадскую! Позволила ему крутить собой и раскачала свой маятник! И теперь внутри сломалось что-то важное. Ингрид права, больше никто не зовет меня на свидания, а воленстирцы в упор не видят! Я проиграла…
Вон как ее заштормило, и вроде трезвая…
— Ничего, — отхлебнула я из бокала. — Отыщем тебе местного мачо, и маятник остановится.
Она сокрушенно покачала головой:
— Нет. Ничего не выйдет.
И, шмыгнув носом, повернулась на бок. Не только она позволила себе влюбиться, разбередить душу, но и я потеряла бдительность. Как выразилась подруга, раскачала маятник, предалась неуместной жалости к себе одинокой, вновь и вновь прокручивая нереальные фантазии со скалистых островов… Как оголодавшая собака кидается на кость, так и я рванула навстречу крупицам чужой нежности. Поверила на миг, что фантазия стала правдой. В эту ловушку меня никто не загонял. Только, в отличие от Милмана, решившего все за Хельгу, шансов магистру не оставила я… И-ди-от-ка! Ведь мы даже толком не поговорили… А теперь… Страшно подумать, что будет по возвращении в школу…
Шоу огня начиналось после заката. Главная арена Тиреграда находилась на центральной площади, небольшое трехуровневое сооружение вмещало человек пятьсот. Люди шли туда нескончаемым потоком вдоль коридора из факелов, ехали на этих велоповозках. Силуэты женщин в легких балахонах и мужчин в свободных штанах и рубашках без рукавов скрывали клубы дыма. На одном из перекрестков мы влились в толпу, а у главной арки свернули в специальный коридор. Идара достала нам билеты на лучшие места — обособленную ложу в первом ряду, по соседству с местными аристократами и богачами.
Пока народ рассаживался, я огляделась и тут же наткнулась на десяток заинтересованных лиц. Таращиться по сторонам и любоваться архитектурой театра под открытым небом сразу расхотелось. Я им кто? Экзотическое насекомое под лупой? Как здорово, что наш отпуск подходит к концу и скоро мы вернемся домой!
Хельга сегодня оделась до безобразия неприлично — в короткую черную юбку, туфли и обтягивающую полупрозрачную рубашку. Вот она-то с интересом исследовала заполняющиеся трибуны.
На арене в железных ведрах пылал огонь, жаркий ветер уносил искры в ночное небо, над головами зрителей висел едва различимый красноватый туман. Некоторые местные нацепили маски. Почему мы не приобрели такие же? Глаза уже слезились… Представление началось после удара по железному диску, моя драгоценная подруга сразу оживилась и завороженно уставилась вниз. Ритмично забили барабаны, посреди арены вспыхнула огненная стена, и перед ней возник женский силуэт. Великолепно управляясь со стихией, девица грациозно закручивала пламя вокруг себя, будто одеяло, едва слышно звенела сила. Объятая огнем, она вскинула руки, и кокон раскрылся, превращаясь в пылающие крылья за ее спиной. Воленстирцы завизжали, зааплодировали. Пламенная бабочка рванула ввысь и исчезла среди звезд.
В тот вечер мы видели, как один человек одновременно управлял сотней огненных сфер, как пламя принимало форму разных животных, набрасывавшихся друг на друга, как факиры изрыгали огонь, а горящие искры зависали над зрителями сотнями ярких точек… Шоу и правда вышло достойным. Жаль, меня постоянно отвлекали. То маленький мальчик принесет карточку, то чья-то сестра или подруга… Передавали эти клочки бумаги с невероятным почтением, порой почти сгибаясь пополам в поклоне… Сердито взирая на растущую стопку, я ощущала себя дичью под прицелом охотников. О, демоны на них! В груди шевельнулся и стал расти комок раздражения.
Объявили перерыв, Хельга продолжала ахать от неописуемого восторга, а на пороге возникла следующая посыльная — черная как уголь босоногая дамочка со странной светящейся татуировкой на шее. Я попыталась не замечать ее, но фокус провалился, похоже, упрямая воленстирка вознамерилась стоять на пороге до конца представления.
— Снова приглашение? — хмыкнула Хельга. — Не хочешь принять его? Развеяться? Тебе было бы полезно.
Пока она болтала, явилась следующая девица, а за ней шла еще одна… Целое паломничество… Сумасшествие какое-то!
— Все-таки что-то здесь не так, — нахмурилась я, укладывая новые карточки к остальным.
— Вот! И мне непонятно, почему они их тебе несут. Прости, но в этой глухой блузке ты даже дровосека не привлечешь. Могла бы просто на лбу написать: «Мужчинами не интересуюсь!»
В голосе подруги звучала неприкрытая обида.
— Хель, хочешь, бери любую! Мне не жалко. Развлекайся!
— Ты же видела, они драпают от меня, как от чумы!
— Вот это и удивительно. — Я покачала головой, ощутив смутную тревогу. — Надо спросить у Идары, откуда такая избирательность, а пока не стоит принимать сомнительные предложения.
На пороге возникло очередное короткостриженое явление в оборванном платье.
— Тас! Тас! — Я резко остановила ее жестом.
На воленстирском «вис» и «тас» означали «да» и «нет», и на этом мои скромные знания местного языка заканчивались.
Девицу будто хлыстом ударили, она вздрогнула и подняла полные ужаса глаза. Едва не рыдая, начала что-то бормотать, указывая пальцем на ложу напротив. Толстый мужик сидел в кресле и курил длинную трубку… Мерзкий, скользкий тип чуть слюни не пускал, бесстыдно раздевая меня взглядом. Урод!
— Тас! — вновь повторила я, и воленстирка затряслась.
— Ты бы лучше взяла, — посоветовала Хельга. — А то вдруг эту несчастную удар хватит?
Свирепо покосившись на подругу, я схватила карточку и бросила ее к остальным. Теперь и меня трясло. От бешенства! Жирный чернокожий довольно осклабился, выпуская дым кольцами. Как будто висящего смога ему мало! Гнев шевельнулся, и сила заполнила ладони. Надоело!!! Внезапно яркие искры сорвались с пальцев. Шших! Вся горка макулатуры запылала. У нас тут свое огненное шоу имеется! Магический огонь весело пожирал картонки, испуская в пространство приятный аромат озона… Боги. Как хочется обратно в Регестор…
Неожиданно Хельга толкнула меня в бок, одновременно разрушая заклинание воспламенения. Маленький костер погас, оставив после себя обгоревшие угольки.
— Эй! — возмущенно воскликнула я и в следующий миг осеклась.
Подруга смотрела на меня огромными глазами.
— Не надо…
Да что такое? Она кивком указала мне за спину, я развернулась…
Весь амфитеатр молчал. Перестали бить барабаны, и прекратились разговоры. Тишина. И все, абсолютно все зрители уставились на нас… Кажется, я только что сделала что-то не так… Совсем-совсем не так… Теперь мужчины смотрели на меня враждебно, кривили губы, женщины обменивались между собой резкими непонятными фразами, с верхних ярусов театра слышались окрики.
— Неужели это из-за дурацких бумажек? Проклятый Воленстир!
Некоторые оскорбленные граждане уже тыкали в меня пальцами. Громкие восклицания продолжались.
— Похоже, да, — вцепилась в меня подруга, подозрительно озираясь по сторонам. — Лучше их не провоцировать… Надо уходить.
Ладони вспотели, застучало сердце, разгоняя по венам адреналин. Легко сказать «уходить»! Как добраться до выхода?
