или быть пронзенным ею. Галлер начал отбивать ее взмахами томагавка и ему удалось не только отпарировать удар, но и выбить копье из рук индейца. Тогда и индеец выхватил свой томагавк, и в течение нескольких минут оба сражались ими, то промахиваясь, то нанося друг другу легкие раны, причем Галлер старался все больше и больше отодвигаться от края утеса, оттесняя и противника, пока оба не очутились на площадке.
Здесь было больше простора для битвы томагавками, и оба противника, словно спеша воспользоваться удобными условиями боя, одновременно взмахнули топорами и с такой силой, что они, звякнув друг о друга, вылетели у обоих из рук. Тогда противники схватились и через несколько минут повалили друг друга на землю.
Галлер не мог отдать себе отчета, сколько времени длилась эта борьба с почти равным для обоих противников успехом или неуспехом, но вдруг почувствовал превосходство мускульной силы индейца; совершенно обессилевший, он лежал на спине, не в силах не только возобновить нападение, но даже защищаться; тяжелое колено индейца давило ему на грудь, и сильная, железная рука сжимала ему горло так, что Галлер начинал терять сознание.
Но Галлеру суждено было находить спасение в своих четвероногих друзьях. В самую критическую минуту, серьезно грозившую стать для него роковой, откуда-то выскочил Альп, одним бешеным прыжком бросился на индейца — и через мгновение Галлер почувствовал себя свободным: зубы Альпа обезвредили его противника, метавшегося по земле, изловчившегося на миг стать на ноги, но тотчас снова свалившегося от яростного нападения сенбернара.
Вид искусанного, окровавленного и изнемогавшего противника был так ужасен, что Галлер, собравшись с силами, готов был сам спасать его от ярости обезумевшего Альпа; но в ту же минуту послышались подозрительные звуки, заставившие его снова сосредоточиться на своем положении. Прислушавшись, Галлер понял, что его преследователи достигли каньона и гонят лошадей к скалистому выступу.
Подбежав к лошади и усевшись на нее, Галлер все же отозвал Альпа, но тот, по-видимому, уже не помнил себя от ярости, не слушал или не слушался голоса хозяина, и Галлеру ничего иного не оставалось, как предоставить и несчастного индейца, и самого Альпа своей судьбе до того момента, когда подъедут индейцы.
Миновав утес и, следовательно, самую опасную часть пути, Галлер мчался с горы с чувством избавления от опасности.
Когда он выехал на равнину, то оглянулся и увидел, что его преследователи спускаются по хребту Сиерры; но Галлер был все же впереди на целую милю и бодро продолжал скакать полным галопом по прерии, направляясь к снеговой горе.
Через некоторое время Галлер с изумлением увидел бегущего рядом с Моро, тяжело дышащего от утомления и перепачканного в крови Альпа. Вид его возбуждал в измученной душе Галлера смешанное чувство радости о том, что он вернулся невредимым, благодарности за свое спасение и неприязни за слишком жестоко истерзанного врага.
Глава XXXIV
НЕЖДАННАЯ ВСТРЕЧА
Когда Галлер отъехал от подошвы Сиерры, была еще предполуденная пора. Удастся ли ему добраться засветло до снеговой горы, путь к которой был гораздо длиннее по западному краю долины, чем по восточному? Если бы это удалось, то он мог надеяться добраться прежним путем до рудников, а оттуда добрался бы и до Рио-дель-Нортэ по какому-нибудь притоку.
Он ожидал, что преследователи будут гнаться за ним до самых ворот Эль-Пасо; но он успел настолько опередить их, что мог теперь позволить себе щадить, по возможности, силы лошади. При настоящем положении он больше нуждался в том, чтобы сил коня хватило до конца, чем в том, чтоб он сейчас бежал с наибольшей быстротой. И он решил, ради сбережения сил Моро, не увеличивать, а только сохранять известное расстояние между собой и своими преследователями.
Имея в виду эту главную цель, он даже соскакивал время от времени с коня, чтобы облегчить его, и бежал некоторое время рядом с ним. Альп спешил за ним, не отставая и часто взглядывая в лицо Галлера с таким выражением умных глаз, которое как будто говорило о его понимании причины такой неустанной скачки.
Но вот уже совсем близко сверкает снеговая вершина горы. Галлер вдруг вспомнил, что здесь близко должна быть вода — в том месте, куда отправился вперед Эль Соль с обозом и пленными навахо и где поджидал уцелевших в битве и при наводнении товарищей. Решив освежиться сам и напоить животных, он погнал лошадь скорее, чтоб выиграть для этого время.
Когда Галлер подъехал к ущелью, солнце уже близилось к закату. Прежде чем въехать в него, Галлер оглянулся на погоню и убедился, как сильно он опередил ее за последний час, хотя и скакал умереннее: преследователи были, по крайней мере, в трех милях от него — и было видно, что они плетутся устало, понуро, из последних сил. Было ясно, что непосредственной опасности нет.
Скользнув между скал в глубь ущелья, он вдруг почувствовал, что Моро вздрогнул и метнулся в сторону, и тотчас же услышал яростный лай Альпа.
— Черт возьми! — услышал он чей-то голос. — Кто это к нам жалует верхом без седла и без узды?
Из-за скал выскочили пять или шесть человек, вооруженных ружьями, и окружили Галлера.
— Пусть меня изжарят индейцы, если это не тот самый юноша, о котором скорбел наш капитан! Взгляни-ка, Билл!
— Рубэ!.. Гарей!..
— Кто? Святители! Да ведь это… ведь это вы, Галлер, друг мой! Ура, товарищи! Неужели не узнали меня?!
— Сен-Врэн?! Вы? Господи!
— Я, я сам! Сен-Врэн, собственной персоной! Ну, вашу персону из-под всей этой коры грязи и крови, пожалуй, потруднее узнать! Да слезайте же с лошади! Как это вы ускользнули из рук проклятых краснокожих?
— Прежде вы мне расскажите, почему вы тут в сборе и что вы здесь делаете?
— О, мы здесь в качестве передового отряда,
