Читаем без скачивания Бритва Оккама - Анри Лёвенбрюк

— Вас понял.

— Фоссорье, а вы займитесь первым этажом, там много комнат. Мы поднимемся на второй этаж. Закончите, подходите к нам. Отбой.

70

Старик прошел по мосту, соединявшему Скалистый остров с остальной частью города. В это время на улицах никого не было. Даже фонари уже погасли. В будние дни студенты ложились спать не так поздно, как по выходным. И тогда город обретал свое былое спокойствие. Коломбан мог столкнуться разве что с мертвецки пьяным докером или с кем-то из молодых людей, выгуливающих собаку посреди ночи.

Под яростными порывами морского ветра он прошел вдоль мола, придерживая одной рукой шляпу, чтобы не улетела. При каждом шаге он чувствовал у себя на груди драгоценный металлический футляр, спрятанный под длинным плащом.

Шел он так медленно, что ему понадобилось почти десять минут, чтобы добраться до угла большого проспекта, поднимавшегося к холму Портосеры.

Ночью проспект Гарибальди выглядел еще красивее. Здесь уличные фонари горели до самого рассвета. Их отсветы волнами ложились на охряные и желтые фасады.

Жан Коломбан на минуту остановился, любуясь великолепным просветом в чреве города. Он часто так делал и давно уже знал каждый уголок, но этот вид ему никогда не надоедал. Затем снова двинулся в долгий путь к верхней части длинного проспекта.

Ему невольно думалось, что в этом его последнем паломничестве есть что-то символическое, а ноша подобна той, что брали с собой подмастерья в путешествие по стране. Он вспоминал себя в тот день, когда его посвятили в компаньоны долга, и он плутал по лабиринту Иерусалимского храма… Компаньон долга — тот, чья совесть открыта ремеслу, — повторил он мысленно. — А совесть истинного компаньона открыта человеку, по ту сторону мастерства он обретает своих братьев.

Так он вспоминал давно минувшие дни своего ученичества, те беззаботные дни, полные рвения и жажды знаний, когда он обучался ремеслу среди своих братьев, пока не подошел к ступеням, ведущим к фонтану Провидения.

Вот уже много месяцев, если не целый год, он не решался подняться по огромной лестнице, возведенной Микеланджело. Но сегодня вечером выбора у него не было. Что же, тем лучше. Быть может, такова цена их поражения.

Он поставил ногу на первую ступеньку. Потом, опираясь о перила, начал свое восхождение.

71

Ари замер перед закрытой дверью. Сам не зная почему, он был уверен, что за ней находится Альбер Крон. Он это чувствовал. Комната расположена в самом верху особняка, к тому же она самая уединенная, так что, возможно, здесь и обосновался старик. И теперь инстинктивно искал здесь спасения. А может, надеялся, что его пресловутым Freikorps удастся отбить атаку.

Внизу отряд быстрого реагирования все еще зачищал здание. Оттуда доносились выстрелы, крики, грохот высаживаемых дверей. Но теперь Ари опасался лишь одного: как бы Альбер Крон, почувствовав себя загнанным в угол, не покончил с собой.

А что, если с ним Лола? Вдруг он взял ее в заложницы и убьет прежде, чем наложить на себя руки?

Ари набрал в грудь воздуха и знаком дал Кшиштофу понять, что готов действовать. Хотя на самом деле он вовсе не был в этом уверен.

Телохранитель, словно угадав его сомнения, взглянул на него ободряюще и резко нажал на ручку. Дверь тут же открылась. Они застыли на пороге. Но внутри стояла мертвая тишина.

Стиснув зубы, Ари двинулся вперед, держа оружие наготове. Одним взглядом он окинул всю комнату. Ему не понадобилось много времени, чтобы сообразить, что здесь произошло.

У него опустились руки. Плечи его поникли, лицо потемнело.

Всего в нескольких шагах от него Альбер Крон застыл, повалившись на большой письменный стол. Вокруг его горла, стекая на черный кожаный бювар, собиралась лужа крови.

Старик сжимал в кулаке лезвие старинной бритвы, покрытое липкой красной жидкостью и поблескивавшее в лунном свете.

Седьмая часть

Interiora Terrae[30]

72

— Негодяй покончил с собой, — прошептал Ари. — Он покончил с собой, лишь бы не говорить..

Маккензи с трудом скрывал разочарование, ведь в глубине души он понимал, что это значит: Лолу он так и не нашел. Проблеск надежды, который появился у него, когда он узнал о «Агарте», ни к чему не привел. Придется все начинать заново.

Кроме того, самоубийство Альбера Крона разочаровало его. Он рассчитывал встретиться с этим человеком лицом к лицу, потребовать от него объяснений, но тот напоследок посмеялся над ними. Теперь его уже не призовешь к ответу за все, что он совершил. И прежде всего, за убийство Поля Казо и похищение Лолы.

— Ари, — сказал телохранитель, положив руку ему на плечо. — Может быть, спустимся? Что, если вашу подругу где-то заперли? Тогда мы найдем ее в подвале, в той комнате, которую не обыскивали…

Маккензи оперся о кожаное кресло напротив стола Альбера Крона.

— Нет. Что-то мне подсказывает, что ее здесь нет. Иначе старик не перерезал бы себе горло. Он взял бы ее в заложницы, чтобы пуститься в бега. Все только начинается… К тому же я уверен, что убийцы здесь тоже нет.

— Убийцы?

— Женщины, совершившей пять серийных убийств. Трепанатора. Вы читаете газеты?

— Да-да, так что будем делать?

Ари с трудом собрался с силами, чтобы начать действовать. Но выбора у него не было. Это его долг перед Полем и Лолой.

— Обыщем его кабинет. — Он наконец поднял голову.

— Ладно. А что мы ищем?

— Даже не знаю. Какую-нибудь подсказку, где искать мою подругу. Или где находится убийца, кто еще в этом замешан, что-то в этом роде…

Залевски кивнул. Звучит, конечно, немного расплывчато, но он все же взглянул на полки на правой стене. Ари обогнул письменный стол и встал рядом с трупом Альбера Крона.

Кровь текла из его перерезанного горла и капала на паркет. Тело на столе напоминало восковую фигуру.

Ари открыл первый ящик. Покопался в бумагах, ища связь между своим расследованием и словами, написанных на листках, папках, конвертах..

Из-за двери уже доносились шаги полицейских. С минуты на минуту они ворвутся сюда и все опечатают, чтобы позволить криминалистам взять необходимые образцы. Ари рассчитывал найти хоть что-нибудь, прежде чем вмешается Алибер. Хоть какую-нибудь зацепку.

Он торопливо перебирал папки, быстро читая наклейки, но ничто не привлекло его внимание. Резко захлопнув первый ящик, он открыл следующий. Снова куча бумаг. На лестнице уже слышались голоса. Полицейские вот-вот будут здесь. Ари перебрал несколько толстых папок и наконец нашел одну, на которой были хорошо знакомые ему буквы: «LVDH».

Он поспешно засунул черную папку под бронежилет и захлопнул ящик.

— Идем, Кшиштоф!

Телохранитель быстро поставил на место папки, которые взял с книжной полки, и они покинули кабинет, нос к носу столкнувшись с капитаном Фоссорье.

— Дом зачищен? — спросил Ари у спецназовца.

— Да.

— Вы не нашли заложницу?

— Нет.

— Молодую женщину?

— Нет, только неприятели. Все обезврежены. У нас двое раненых. «Скорая» уже здесь. Алибер ждет вас внизу.

— О'кей. Спускаемся.

73

Через час БМВ Залевски выехал из парка Ламартиньер на автомагистраль и в свете ярких фонарей двинулся к Парижу. Темная январская ночь уже опустилась на столицу.

Покидая Бьевр, они не обменялись ни единым словом. После того, что им пришлось пережить, оба были совершенно измотаны и каждый погрузился в свои мысли. Из автомагнитолы, раз и навсегда установленной на волне джаза, доносились мягкие звуки блюза, лишь усиливавшие ощущение, что они оказались вне времени.

Недолгий разговор с дивизионным комиссаром прошел не слишком гладко, к тому же Ари пришлось отвечать по телефону на вопросы встревоженного прокурора. Но все это не волновало Маккензи. Уже давно только одно имело для него значение: найти Лолу. Он не думал ни о чем другом, кроме разочарования, которое испытал, не обнаружив ее в «Агарте». Но он не собирался сдаваться и развернул на коленях черную папку, взятую из письменного стола Альбера Крона.

Он надеялся найти в ней копии пяти страниц из тетрадей Виллара, похищенных братством «Врил»… На самом деле он обнаружил там нечто другое, но не менее интересное.

В папке было только семь простых листков. Первый представлял собой распечатку мейла, отправленного Сильвеном Ле Пешем Альберу Крону. Несмотря на полумрак, Ари просмотрел послание.

Сегодня получил перевод. Утром отправил в «Агарту» копию своего квадрата. Как договорились, посылаю список пяти городов, в которых они живут: Кристиан Константен (Лозанна), Поль Казо (Реймс), Паскаль Лежюст (Фижак), Мона Сафран (Воселль), Жан Коломбан (Портосера).