Читаем без скачивания Путин против Медведева – схватка бульдогов под ковром - Игорь Осовин

Вот когда возникают какие-то ключевые вещи, нам, конечно, нужно с Президентом Медведевым иметь согласованную позицию. И я, так же, как прежде, не считаю зазорным снять трубку и сказать ему: «Слушай, давай согласуем, давай посоветуемся» (тот самый момент в интервью, где Путин говорит о том, что к Медведеву он обращается на «ты». – Авт.). Мы вырабатываем единую позицию – она становится ещё более крепкой, устойчивой. Ведь, знаете, всегда идёт борьба мнений, борьба мотивов. Кто-то приходит ко мне, кто-то – к Президенту Медведеву (странная, на первый взгляд, фраза: естественно, что у Президента РФ и Председателя Правительства разные должностные функции, и нет ничего удивительного в том, что кто-то идёт к главе государства, а кто-то – к премьер-министру. – Авт.). И мы, когда чувствуем, что возможна какая-то разбалансировка, встречаемся, обсуждаем, принимаем единое согласованное решение и проводим его (во времена, когда Правительство РФ возглавляли, к примеру, Михаил Фрадков или Виктор Зубков, ни о какой «разбалансировке» между кабинетом министров и Президентом даже и речи не заходило! – Авт.). Так же и он. Бывают случаи, когда он просто звонит и говорит: «Знаете, надо переговорить. Давайте подумаем. Вот такая проблема, хотел бы услышать ваше мнение» (тот самый момент в интервью, где Путин даёт понять, что Медведев к нему обращается на «вы». – Авт.). Это нормальный, естественный процесс, который лишён самолюбования и желания проявить свои властные полномочия […]. Или вопросы безопасности, например. У нас Президент – Верховный Главнокомандующий Вооружёнными Силами, а Правительство должно определить объём бюджета Министерства обороны (эту фразу можно понимать и так: большая должность – лишь часть дела; важно, кто контролирует распределение денег. – Авт.)».

Продолжим цитату из статьи Кирилла Рогова, в финальной части которой содержатся наиболее важные наблюдения и соображения: «Накануне открытия Петербургского форума Путин, вопреки первоначальному сценарию, устраивает в своей резиденции шумное подписание соглашения «Роснефти» с «Шевроном», а путинский таран – Игорь Сечин – назначает заседание совета директоров «Роснефти» в Питере ровно на то время, когда Медведев должен произнести программную речь.

Все эти уколы и подсечки, которые покажутся обывателю более похожими на знаки соперничества двух театральных прим, убедительны именно своей незначительностью и этикетной мелочностью. На самом деле, булавки и иголки войны самолюбий гораздо сложнее сымитировать и ещё сложнее потом преодолеть, чем […] идеологические разногласия […]. Для глубоко иерархических структур, каковыми являются российские госаппарат и крупный бизнес, именно этикетные жесты являются основной сигнализационной системой, посылающей информацию по всей ковровой и подковёрной лестнице вниз […].

Повестки, с которыми выступают Путин и Медведев, вполне определились и разошлись. Путин предстаёт «человеком дела»: его кредо – ежедневное ручное управление экономическими субъектами, раскладами, денежными потоками, бюджетами. Он постоянно демонстрирует, что все ключи от той реальной экономики, на которой стоит сегодняшняя Россия, в его руках, а проекты, которыми он занимается – не журавли в небе (читай: как у некоторых!). Повестка Медведева тоже известна: «модернизация» и «инновации» противопоставляют приземлённой архаике путинского реализма устремлённость в будущее, в перспективу, призваны продемонстрировать недостаточность и исчерпанность путинской парадигмы с её опорой на старую сырьевую экономику и пристрастие к силовым приёмам […].

Проблема не в том, что в России сейчас как бы два начальника. Проблема в том, что ощущение, что надо что-то менять, в обществе вполне созрело. Его не сдуешь пиар-придумками. Движение назад (Путин) выглядит для общества всё более исторически бесперспективным, и это разжигает враждебность премьера к его протеже. В то же время призывы к движению вперёд (Медведев) выглядят пока для большей части общества неубедительными. В результате машина буксует и начинает понемногу перегреваться изнутри». Конец цитаты.

Первые прогнозы

«Что дальше?» Этот отнюдь не праздный вопрос начинал волновать тогда всё большее число политически активных граждан. Весьма любопытно в этом плане высказался 6 мая 2010 года в эфире радиостанции «Эхо Москвы» директор российских и азиатских программ Института мировой безопасности (США, Вашингтон) Николай Злобин. В частности, Николай Васильевич заявил следующее.

«…Действительно, прошла половина срока Медведева, и мы не знаем ответ на самый главный вопрос: о чём договорились Путин и Медведев перед выборами 2008 года? […] Никто не знает, кроме них, о чём они договорились. Все остальные разговоры на тему, что будет в 2012 году, напоминают хиромантию […]. Я приезжаю в Россию регулярно, и каждый раз у меня получается некий срез общественного мнения после общения со своими друзьями, с людьми, работающими на разных уровнях российской иерархии. Мне кажется, что Медведеву на посту Президента России осталось 2 года […]. Большинство людей в России, работающих на власть, убеждены, что через 2 года он под тем или иным предлогом уйдёт в отставку […].

Но мне кажется, что всё на самом деле не так просто. Чтобы Медведеву сегодня уйти с поста Президента страны – для этого нужна довольно сложная комбинация. А он по всем показателям, которые можно формально предъявлять для оценки работы Президента, справляется. Нельзя сказать, что он – провальный Президент […]. Поэтому почему бы ему не пойти на второй срок? По Конституции он имеет на это право. И любой политик в здравом уме никогда не откажется от своего права «порулить» ещё – иначе он не политик. Он не может сказать: «Всё, я погрел место для Владимира Владимировича, теперь я ухожу» […].

Мне кажется, если успешный Президент – а Медведев, на мой взгляд, сегодня успешный Президент – не пойдёт на второй срок, то надо будет объяснять, почему он это не делает […].

Мне кажется, что «тандем» был создан для разрешения конкретной ситуации 2008 года, для плавного перехода власти при соблюдении Конституции в другие руки и при сохранении путинской системы, которую он создавал 8 лет. Эта задача решена. Сейчас, по большому счёту, этот «тандем» [уже] не нужен. Медведев – лучший ученик Путина, в значительной степени поэтому он и был выбран.

Но сегодня в «тандеме» сложилась такая ситуация, что уход одного из членов этого «тандема» неизбежно сильно ослабит второго, кем бы этот второй ни был. Нет Президента Медведева без Путина, как бы это ни воспринималось […].

[Кроме того, в случае если Дмитрий Медведев не пойдёт на второй президентский срок, Владимиру Путину тоже придётся это объяснять.] Это что, была кадровая ошибка: предложить преемника и потом убрать его через 4 года, как не справившегося? Он же работал при нём премьер-министром, он не может сказать, что «я поддерживал и одобрял, а теперь я, в 2012 году, должен сказать, что я ошибался 4 года: на самом деле, Медведев был провальный Президент, и я хочу вернуться, чтобы исправить его ошибки».

[В случае если и Медведев, и Путин пойдут на президентские выборы], Медведев против Путина на выборах не выиграет: у Медведева нет административного ресурса, нет Президента Медведева без Путина. Если они разделятся, Медведев будет очень сильно ослаблен.

Но с другой стороны, […] Медведев, в первую очередь, обращается к иной категории российского населения, к демографически иной. К тем, кому между 25 и 45 годами, условно говоря, к тем, кто ещё не думает о пенсии, а думает о модернизациях, о новых технологиях, о будущем страны, думает о том, что делать с детьми, что делать с армией. Медведев, на мой взгляд, пытался сделаться Президентом именно для этой демографической категории. Путину это уже не удастся, Путин – уже дедушка для них […]. Я имею в виду, что поколения Путина в мировой политике, может быть, за исключением Берлускони, больше нет. Уже есть Обама, Саркози – это совсем другие люди. И Путин, вернувшись в эту тусовку мировых лидеров, будет выглядеть как дедушка. Как Брежнев, если бы он вернулся в горбачёвскую тусовку […].

Много говорилось, писалось о том, что режим Путина умрёт или разрушится с уходом Путина. Это такой тип режима, который базируется на конкретной личности и который уйдёт с уходом этой личности. Мне кажется, проблема 2012 года будет заключаться отчасти в том, как сохранить режим без Путина (выделено нами. – Авт.). И Медведев может быть таким выходом: сохранит стратегический выбор Путина, модернизировав его, так сказать, всем, чем Медведев может модернизировать, сохранить и без Путина этот режим.

Тогда Путин, уйдя в отставку, станет гораздо более серьёзной политической фигурой, потому что если режим переживает своего создателя, то, конечно, человек, создавший этот режим, воспринимается гораздо более серьёзным политиком, чем политик, который создал режим, умирающий вместе с ним. Но здесь, мне кажется, вопрос уже упирается в то, чего хочет сам Путин и насколько он может быть уверен, что Медведев действительно будет продолжать его стратегическую линию […].