Читаем без скачивания Глухая стена - Хеннинг Манкелль

Следующая страница. Снова кадр, сделанный самим Фальком. Валландер наклонился, всматриваясь. Впервые лицо, которое повторяется. Мужчина, крупным планом. Высокий, худой, загорелый. Решительный взгляд. Короткая стрижка. Скандинав? Немец? Или русский? Валландер принимается изучать задний план. Снято под открытым небом. Вдали угадываются горные кряжи, поросшие буйной зеленью. А ближе, прямо за спиной незнакомца, какое-то техническое сооружение. Вроде бы даже знакомое. Комиссар выпрямился, еще раз посмотрел на фото - и понял, что это такое. Трансформаторная подстанция. Линии высокого напряжения.

Неожиданно намечается связь, подумал он. Что отсюда следует, я не знаю. Но если этот кадр отснял Фальк, то он сфотографировал кого-то возле силовой подстанции. Похожей на ту, где погибла Соня Хёкберг. Комиссар медленно листал страницы, будто надеялся найти разгадку последних событий. Будто под конец в альбоме обнаружится правдивый отчет о них. Однако дальше он увидел слона. И нескольких львов, дремлющих у дороги. Фальк снимал из автомобиля. Рядом надпись: «Национальный парк Крюгера. Август 1976 г.». Пройдет еще год, прежде чем он вернется в Швецию и будет ждать Марианну у больницы «Саббатберг». Четырехлетнее отсутствие пока не закончилось. Дремлющий лев. Пропавший Фальк. Валландер вспомнил, что парк Крюгера находится в Южной Африке. Запомнил он это потому, что несколько лет назад, когда была убита женщина-риелтор, расследование вывело его на Южную Африку. Он тогда вообще сомневался, что сумеет благополучно раскрыть запутанное дело.

Значит, Фальк покинул Анголу. Сидит в машине, через опущенное окно снимает животных. Целых восемь страниц зверей и птиц. В том числе огромное количество зевающих бегемотов. Памятные кадры туриста. Фотографии у Фалька в большинстве весьма посредственные. Пролистав анималистические сюжеты, Валландер опять останавливается. Фальк вернулся в Анголу. «Луанда, июнь 1976 г.». Снова тот худой господин. С решительным взглядом и стрижкой ежиком. Сидит на скамейке у моря. В кои-то веки Фальк отснял по-настоящему композиционно удачный кадр. И всё. Дальше пустые страницы. Ни вырванных фото, ни зачеркнутых текстов. Последний снимок - мужчина на скамейке, созерцающий океан. На фоне того же городского пейзажа, что и на открытке.

Валландер откинулся на спинку дивана. Марианна Фальк испытующе смотрела на него.

- Я не знаю, о чем, собственно, рассказывают эти фотографии, - сказал он. - Тем не менее, с вашего позволения, на время возьму альбом. Пожалуй, некоторые снимки не мешало бы увеличить.

Марианна Фальк проводила его в переднюю.

- Почему вам важно знать, чем он тогда занимался? Ведь это было так давно.

- Там что-то произошло, - ответил Валландер. - Я не знаю, что именно. Но это повлияло на всю его жизнь.

- Что же это могло быть?

- Не знаю.

- А кто стрелял в его квартире?

- Неизвестно. Мы не знаем ни кто это был, ни что он там делал.

Комиссар надел куртку, на прощание пожал руку Марианне Фальк.

- Если хотите, пришлем расписку, что на время изымаем фотографии.

- Ну что вы, не надо.

Валландер открыл дверь, но Марианна Фальк вдруг сказала:

- Я тут подумала…

Комиссар ждал, глядя на нее. Она медлила, явно испытывая неуверенность.

- Полиции, конечно, требуются факты, - нерешительно продолжала она, - а то, о чем я думаю, мне и самой неясно.

- На данном этапе важным может оказаться что угодно.

- Много лет я жила рядом с Тиннесом. И понятно, считала, что знаю его. Хотя чем он занимался те четыре года, когда начисто пропал из виду, мне было неизвестно. Я просто закрыла на это глаза. Атмосфера в семье была ровная, он прекрасно относился ко мне и к детям, и я не задумывалась о тех годах.

Она вдруг умолкла. Валландер ждал.

- Порой мне казалось, я замужем за фанатиком. За человеком, у которого два лица.

- За фанатиком?

- Иногда он высказывался довольно-таки странно.

- О чем?

- О жизни. О людях. О мире. По сути, обо всем. Мог разразиться резкими обвинениями. Ни к кому не обращаясь. Будто бросал реплики в пустоту.

- И никак не объяснял, в чем дело?

- Я пугалась. И не смела спросить. Его словно бы переполняла ненависть. Правда, кончались эти вспышки так же быстро, как и начинались. Такое впечатление, будто он срывался. А после досадовал сам на себя. Невольно выдавал то, что предпочел бы скрыть.

Валландер задумался:

- Вы уверены, что он сторонился политики?

- Политиков он презирал. И на выборы никогда не ходил.

- А с общественными движениями связь не поддерживал?

- Нет.

- Может, у него был кумир, которым он восхищался?

- Да вроде нет, - сказала Марианна Фальк, но тотчас передумала: - Хотя, пожалуй, он был поклонником Сталина.

Валландер нахмурился:

- Почему?

- Не знаю. Но он не раз повторял, что Сталин обладал неограниченной властью, точнее, захватил ее, чтобы осуществлять безраздельное господство.

- Так он говорил?

- Да.

- И никаких объяснений не давал?

- Нет.

Валландер кивнул:

- Ладно. Если вспомните что-нибудь еще, сразу звоните.

Она обещала. Дверь закрылась.

Комиссар сел в машину. Фотоальбом положил на сиденье рядом. Мужчина на фоне трансформаторной подстанции. Снимок сделан в далекой Анголе двадцать лет назад.

Вдруг именно этот человек прислал открытку? Может, его имя начинается на «К»?

Валландер покачал головой. Ничего не понять.

Движимый безотчетным импульсом, он выехал из города, направился туда, где нашли мертвую Соню Хёкберг. Ни души вокруг. Калитка на замке. Валландер огляделся по сторонам. Бурые поля, поодаль галдящая стая ворон. Тиннес Фальк замертво упал у банкомата. Сам он никак не мог убить Соню. Существуют другие, незримые пока связующие звенья, целая сеть, соединяющая разрозненные события.

Фальку отрезали пальцы, которыми он писал. С целью что-то скрыть? Так же и с Соней Хёкберг. Иного логического объяснения нет. Ее убили, чтобы она не заговорила.

Валландер зябко поежился. День выдался весьма прохладный. Он вернулся в машину, поднял окна. И поехал обратно в Истад. На въезде, неподалеку от круговой развязки, зазвонил мобильник. Комиссар съехал на обочину, остановился. Звонил Мартинссон.

- Мы продолжаем, - сообщил он.

- Ну и как успехи?

- Цифры эти прямо как высоченная глухая стена. Мудин пытается ее одолеть, но что он конкретно предпринимает, не скажу.

- Надо набраться терпения.

- Полагаю, управление оплатит его обед?

- Квитанцию возьми, - сказал Валландер. - Потом отдашь мне.

- Может, все-таки свяжемся с компьютерщиками из министерства? Что мы, собственно, выигрываем, откладывая эту возможность?

Мартинссон, разумеется, прав, подумал Валландер. И все же решил подождать, пусть Роберт Мудин еще поработает.

- Мы свяжемся с ними, - ответил он. - Но попозже.

Скоро комиссар был в управлении. Ирена сообщила, что ему звонила Гертруд. Валландер прошел к себе и сразу же отзвонил. По воскресеньям он иногда навещал ее. Но редко. И постоянно чувствовал угрызения совести. Что ни говори, она пожалела его несносного отца, скрасила ему последние годы жизни. Без нее он бы нипочем не достиг такого почтенного возраста. Но теперь, когда отца не было в живых, разговаривать им было не о чем.

Ответила сестра Гертруд, дама весьма разговорчивая, которая буквально обо всем на свете имела собственное мнение. Валландер коротко попросил к телефону Гертруд. Она сказала, что позовет, и ушла. Ждал он, кажется, целую вечность, но в конце концов в трубке послышался голос Гертруд.

Как выяснилось, ничего не случилось. Комиссар встревожился понапрасну.

- Я просто хотела узнать, как твои дела, - сказала она.

- В общем, хорошо. Только работы по горло.

- Ты давненько не заезжал.

- Знаю. Как освобожусь немного, сразу приеду.

- Можно и опоздать. В мои годы не угадаешь, сколько еще отпущено пожить.

Гертруд было шестьдесят. Но, судя по всему, она переняла повадки его отца. Тот же эмоциональный шантаж.

- Я заеду, - дружески повторил он. - Как только смогу.

Сославшись на важное совещание, комиссар поспешил распрощаться. А потом отправился в кафетерий за кофе. Там сидел Нюберг, пил какой-то особенный, невероятно редкий травяной чай. В виде исключения выглядел он отдохнувшим. Даже причесал волосы, которые обыкновенно торчали в разные стороны.

- Пальцы мы не нашли, - сказал Нюберг. - Хотя искали с собаками. Но прогнали через компьютер отпечатки из квартиры Фалька, которые, скорее всего, принадлежат ему.

- Нарыли что-нибудь?

- В шведских базах данных его нет.

После секундного раздумья Валландер принял решение:

- Проверь их через Интерпол. Кстати, Ангола туда входит?

- Откуда мне знать?

- Я на всякий случай спросил.

Нюберг забрал свою чашку и ушел. Валландер стащил несколько сухариков из личных запасов Мартинссона и вернулся к себе. На часах уже двенадцать. Утро миновало быстро. На столе перед ним лежал фотоальбом. Н-да, как же действовать дальше? Теперь ему известно о Фальке намного больше, нежели всего несколько часов назад. Но эти сведения нисколько не приблизили его хоть к какому-то объяснению загадочной связи Фалька с Соней Хёкберг.