— Платон, тебя задержали, я видела в новостях, — затараторила малышка. Конечно, уже весь город на рогах. Ненужная информация докатилась и до Лили.
— Все нормально. Не переживай, принцесса…
— Послушай. Мне срочно нужна моя тачка. Скажи где мой Порше, — голос Лили стал деловым.
А воспоминание за ее машину больно меня разочаровало… Я за решеткой, а ее сейчас волнует лишь тачка…А я придурок поплыл. Решил, что богатая мажорка изменилась и со мной из за большого и светлого чувства.
— Конечно, запиши адрес гаража… — мой голос приобрел стальные ноты. Я продиктовал ей место схрона тачки. Под ребрами стало так противно и мерзко, словно туда коты испражнились. Сукааа. Неужели я, как последний лох, поверил в искренность этой стервы.
— Я ее забираю. Мне надо с тобой встретиться. Все объяснить, — проговорила корыстная девка с разочаровываюшей меня интонацией.
— Не получится. Да и смыла нет…
Я отключился. Отдал отцу телефон.
— Я хочу уехать сейчас. Пусть смонтируют закрытое судебное заседание. Мне похрен, как ты Витторио это сделаешь, — проговорил я. Единственным желанием было убраться из вонючего клоповника подальше. А особенно из города и страны. Подальше от этой стервы.
— Платон. Ты ведь понимаешь, что это невозможно. Три дня это самый минимум, — уверенно произнес адвокат.
— Ладно. Похрен. Но не больше трех дней, иначе я сам сбегу.
— Сынок, пожалуйста, я очень тебя прошу в этот раз завязать с криминалом. Пусть этот неудачный угон будет последним. У тебя вся жизнь впереди. И я хочу, чтоб ты строил ее с умом…
Я посмотрел на простую кровать, застеленную серым постельным бельем. В голове стало пусто и тихо. Только образ любимой принцессы уверенно таял и на его месте возникал стервозный и надменный оскал шлюхи. Все таки Лилия Харитонова, ты не пробиваемая сука. И изменить твою продажную сущность оказалось мне не под силу…
* * *
Дни тянулись медленно и уныло. Настроение было в полном дерьме. И это не от содержания меня под стражей. А это из-за мыслей о Лили.
Разочарование и тоску сменила лютая злость. Я не хотел ее видеть больше никогда. Ей насрать на меня. Девку все это время интересовала только ее говенная тачка.
На третий день ко мне привели посетителя.
Я даже не встал с кровати. Я знал, что это не Лили. Ее пропускать я запретил конвоирам. А она, сука, и не приходила.
Дверь отворилась и вошел Кэн. Лощенная морда друга недовольно сморщилась при виде меня.
— Бля, Брэйн, я не знал. Клянусь… Мы с пацанами ничего не знали…Это была подстава. Мне кажется, что это Сэм сдал тебя, — заговорил сразу он с порога.
Я махнул рукой
— Та, похуй.
— Слушай, я знаю, что тебе сейчас итак нелегко. Но я должен тебе рассказать еще одну неприятную новость, — медленно начал он.
Еще одну…тоже похрен. Хоть сто одну! Самое главное разочарование в любимой девушке я уже испытал, хуже быть не может.
— Твоя Лили…вообщем, она сошлась опять с Ринатом…Я вчера видел их в Моргане. Она сидела со своей мажорной свитой. И этот хлыщ обнимал ее и целовал. Ты уж прости за плохую новость, но я должен был сказать тебе это.
Смысл слов доходил медленно. Моя Лили снова с этим педиком белобрысым. Зубы сами сжимались до крошения эмали. Я с силой ударил кулаком в стену. Сука, как больно под ребрами…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Все нормально. Давай, Кэн, проваливай. Ты свою миссию выполнил, — глухо ответил я.
Бля…А я надеялся, что хуже быть не может. Какая же ты мерзкая шлюха, Лилия Харитонова…
Глава 38
Лили.
Я смотрела на свою машинку глазами полными щенячьей нежности. Какая она у меня хорошая покладистая девочка. И плевать, что Порше мужское название. Она для меня настоящая подруга, которая выручила в самую сложную минуту в жизни.
— Уверена? — спросил толстый негр Сэм.
— На все сто! Не тяни, давай бабки! — я положила на капот ключи и техпаспорт.
— А ты крута, девочка. Принимай. В лифчике понесешь? — усмехнулся противный перекуп желтозубой ухмылкой. А говорят еще, что у темнокожих зубы белые. Сэм явно об этом не знал.
— В трусах, я без лифчика, — огрызнулась я. Вытащила из рюкзака сложенную темную сумку и переложила тугие пачки.
Юрчик явно нервничал, глядя на меня.
Он чуть отвел меня за локоть в сторону и начал возбужденно говорить то, что я уже от него слышала
— Лили, это полный бред. Ты за копейки отдаешь дорогущую тачку. Подожди пару дней, я у пацанов поспрашиваю. На двадцать тысяч дороже перепродадим.
Я отрицательно покачала головой.
У Платона послезавтра суд. До вынесения приговора я должна успеть передать взятку. Я уже договорилась с отцом Мари. Он пробил по своим каналам судью и тот назвал сорок тысяч долларов. Сумма невменяемая за дело Самойлова. Я то была уверена, что выкуплю любимого фрика за десятку. Но видно он не только мне дорог, но еще и служителям закона. Сэм дал шестьдесят, значит нам с Платоном еще двадцатка останется.
Расклад чудесный. Самойлову нужно будет на время исчезнуть. Вот и поедем, отдохнем вместе. Устроим себе медовый месяц.
А потом вернемся в нашу квартирку.
Я нашла работу. Папа помог устроиться в его фирму экономистом. Зарплата достойная. А мама мне выедала мозг столовой ложкой, чтоб я помирилась с Ринатом. Но на ее бредни у меня уже иммунитет. Поэтому я лишь блудливо улыбалась и вспоминала своего зеленоглазого красавца.
— Поехали, Юрчик. Нечего с такими деньгами прохлаждаться. Мне к Мари надо срочно.
Парень напрягся. Молча пожевал скулы.
— Не переживай. Наш уговор в силе. Я не сдам тебя. И слова не скажу, что мы вместе к Сэму ездили. Высадишь меня в нескольких метрах от дома, чтоб камеры не засняли тачку, — поспешила успокоить я парня.
Агафов честный, хороший. Боится свою девочку Мари огорчить.
— Спасибо. Я мог бы и сам ей рассказать. В твоей просьбе ничего такого не было. Просто не хотел, чтоб она сюда с нами ехала. Нечего ей по разборкам шастать. А нас одних она б не отпустила. Ревнивица моя, — он улыбнулся мечтательно, видно вспомнил любимую крошку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Мне тоже захотелось засмеяться, как дуре. Эндорфины в крови бурлили, повышали настроение. Со дня на день я увижу Самойлова. И долго же будет мой красавчик зализывать долг мне. Я тоже не прочь его побаловать. Соскучилась по его роскошному члену.
— До встречи, детка. Будут еще такие тачки, заглядывай, — усмехнулся мне в спину Сэм.
