В таких же красках несколькими годами позже литвина Михалона описывает польский писатель Кленович жидовское засилье на своей родине: «Может быть, ты спросишь, что делают жиды в этом славном городе? А то же, что делает волк, попавший в полную овчарню. Посредством долгов к нему попадают в заклад целые города; он утесняет их ростами и сеет нищету. Червь медленно точит дерево и понемногу съедает дуб, но быстро заводит гниль; от моли погибают ткани, от ржавчины – железо. Так непроизводительный жид съедает частное имущество, истощает общественное богатство. Поздно брались за ум разоренные государи, и начинало стенать государство, наученное бедствием; оно повержено долу, как тело, лишенное крови; нет более сил и жизненных соков…».
Таково было внутреннее состояние Польши и Литвы в XVI веке по отзыву двух их современных писателей.
В это же самое время в среде католичества происходили важные и глубокие потрясения, оказавшие сильное влияние на польско-литовское общество и отразившиеся даже и в Московском государстве. Эти потрясения произвела ересь латинского чернеца Мартина Лютера.
Мы видели постепенное падение папской власти в Западной Европе под влиянием причин, главнейшими из которых были: недостойное поведение некоторых лиц, занимавших папский стол, усиление власти светских государей за счет власти пап над ними и, наконец, то стремление к изучению языческой древности и поклонение языческим понятиям и взглядам на жизнь, которые с особой силой проявились в конце XV и начале XVI века, в расцвет так называемой «поры возрождения искусств и наук». Охлаждение европейского общества к делам веры и отобрание светскими государями многих статей дохода, шедших прежде в папскую казну, вызвало, разумеется, ее оскудение; а между тем именно в конце XV века и начале XVI века папы более чем когда-нибудь нуждались в деньгах, так как стали главными деятелями «поры возрождения искусств и наук», тратя огромнейшие деньги на украшение Рима величественными памятниками.
Основатель немецкого протестантизма Мартин Лютер
Стяжавшего навсегда известность своими пороками папу Александра VI Борджиа сменил в 1503 году папа Юлий II, человек с очень воинственными наклонностями и громадным честолюбием. Будучи одновременно главой Латинской церкви и светским государем Римской области, он вел ряд ожесточенных войн с соседями, руководствуясь в своих действиях приемами, общепринятыми тогда среди правителей Италии и изложенными знаменитым флорентийцем Макиавелли в его книге «О князе», где предательство, убийство из-за угла и всякого рода коварство признавались вполне законными и необходимыми для правителя средствами.
Чтобы оставить по себе на долгие века память, Юлий II приступил к сооружению в Риме, на месте разобранной им древней церкви Святого Петра, нового огромнейшего храма, в честь того же святого, причем и до сей поры храм этот считается самым величественным из всех существующих латинских соборов.
Первоначальное построение его было поручено славному зодчему Браманту, а затем в нем принимали участие и 2 величайших итальянских художника – Микеланджело и Рафаэль Санти.
Юлия II сменил в 1513 году папа Лев X, ревностно продолжавший сооружение и украшение храма Святого Петра и отличавшийся вместе с тем самым необузданным мотовством.
Чтобы удовлетворить возможности изыскивать громадные средства для папской казны, еще Александр VI Борджиа пригласил в Рим, давши огромные льготы, богатейших торговцев деньгами, или банкиров, немецкого города Аугсбурга Фуггеров.
Эти Фуггеры быстро обосновались в Риме, а глава их дома Яков Фуггер приобрел уже при Юлии II настолько выдающееся положение, что папские деньги стали чеканиться с его торговым клеймом. Избрание Льва X в папы было произведено при помощи денег Фуггеров; из 197 же латинских епископов, назначенных с 1495 по 1520 год в Германии, Швеции, Польше и Венгрии, 88 получили свое звание тоже благодаря содействию Фуггеров.
Для удовлетворения страсти к деньгам Лев X торговал всем, чем мог: званием кардинала, епископскими местами и разными должностями при своем дворе, которые он создавал исключительно с целью их немедленной продажи; вместе с тем он расширил до огромных пределов и продажу индульгенций, или разрешительных от грехов грамот.
Продажа этих грамот производилась Римской церковью и в прежние времена и была основана на том предположении, что так как святые Латинской церкви совершили гораздо более добрых дел, чем это требовалось для спасения их душ, то от избытка этих дел составилось особое «сокровище церкви», которое и распродавалось за деньги всем желающим купить себе отпущение грехов.
Часто папы давали право производить продажу индульгенций на известный срок властителям разных латинских стран с целью сбора денег на сооружение храмов или же на крестовые походы против неверных; так, в 1502 году Александр VI Борджиа дал право продажи индульгенций в Ливонии магистру Плеттенбергу для борьбы с Москвой, причем в 1509 году Юлий II дал вновь это право на сбор средств для «крестового похода против русских схизматиков и еретиков».
Решив прибегнуть к усиленной продаже индульгенций для сбора денег на пополнение своей казны, Лев X поручил это дело в 1516 году в Германии некоему Тецелю, приобретшему в нем большой навык в Ливонии, где он продавал их, собирая деньги на войну против русских. Тецель повел продажу индульгенций в Германии на широких началах и стал разъезжать со своими подручниками по всем городам и весям; они являлись в церкви, раскрывали свои тюки с грамотами, ставили столы для счетчиков и корзины для денег и зазывали покупателей так же, как и обыкновенные торговцы, обещая за установленную плату полное отпущение грехов, не только прошедших, но и будущих. Торговля шла успешно; однако истинно верующие люди были глубоко возмущены этим недостойным способом обогащения папской казны.
Среди негодующих был и монах Августинского ордена Лютер, человек горячо преданный латинству и положивший в молодые годы немало труда на изучение богословия и других наук. Когда его назначили преподавать в Виттенбергском университете, в Саксонии, то он скоро приобрел славу превосходного проповедника и человека высокой нравственности. В 1511 году Лютер совершил паломничество в Рим; поахоая к знаменитому городу воодушевленным самыми лучшими чувствами, он пал на колени и в благоговейном порыве воскликнул: «Привет тебе, священный Рим!» Но четырехнедельное пребывание в Риме открыло ему глаза на истинное положение дел, и он с ужасом убедился, какие страшные пороки царят среди всего папского двора. По возвращении своем в Виттенберг Лютер стал все более и более задумываться над вопросом о том, насколько правильны и соответствуют духу христианства все Латинские установления, тем более что у него с раннего детства были по этому поводу сомнения, которые он тщательно старался отогнать от себя, приписывая их внушению нечистой силы.
Между тем в Виттенберг приехал продавать индульгенции уже упомянутый нами Тецель. Приезд этот послужил началом открытой борьбы Лютера против папской власти. Он прибил к дверям соборной церкви грамоту, в которой оспаривал права пап торговать отпущением грехов и многие другие положения.
Скоро поступок молодого проповедника стал известен всей Германии и папскому двору, причем на стороне Лютера оказалось чрезвычайно много лиц, державших его сторону, особенно среди северогерманских князей, тяготившихся частыми папскими поборами. Между тем умер старый император Максимилиан I, и на съезде германских князей, пользовавшихся правом избрания императора, или так называемых курфюрстов, был выбран 19-летний сын Максимилиана, уже знакомый нам Карл, король испанский, причем весьма существенную поддержку в этом избрании ему оказал своими деньгами знаменитый дом Фуггеров. Этот император Карл, принявший наименование V, назначил в 1521 году съезд в городе Вормсе для решения различных государственных дел; сюда был приглашен также для объяснений и Лютер. По ходатайству его могущественных друзей Карл V обещал ему полную неприкосновенность и дал охранную грамоту; на сейме этом, впрочем, не без предварительных колебаний, Лютер торжественно и окончательно высказался против папы.
Но, осудив порядки Латинской церкви, Лютер не остановился на этом, и вместо того, чтобы указать на необходимость возвращения к древнему православию, установленному христианскими святителями на семи Вселенских соборах, он положил начало великому расколу в католичестве, носящему название реформации, или переустройства, а также протестантства, то есть выражения недовольства существующим порядком; при этом он счел возможным совершенно порвать с отеческим преданием, идущим с первых веков христианства, и пренебрег всеми постановлениями Отцов Церкви, а установил по своему собственному разумению новые основания христианской веры, которые он считал истинными и непреложными.
