- Не знаю, о чьем гневе ты там толкуешь, - покачал я головой, рассматривая свернувшееся в форму эмбриона тело опавшего на землю от моего удара моряка, - но с удовольствием выслушаю твою историю, коли поделишься ею. Лишних знаний в этом проклятом мире уж точно не бывает. Однако пришел я поговорить с тобой о другом. Мне, знаешь ли, требуется кое-куда сплавать, а договориться с местными насчет команды и судна видится попросту невозможным. Ты же единственный в обозримой округе, кто понимает в морском деле и может хоть как-то помочь.
- Нет! Нет! Никогда! Он будет гневаться! Он снова будет гневаться! - мгновенно ожив, немец тут же предпринял попытку уползти, орудуя конечностями словно ящерица, в видневшийся внутри «сортира» открытый люк. Пришлось ловить его за ноги и оттаскивать подальше от прохода, как я понял, внутрь подводной лодки. - Ты не понимаешь, глупец! Нигде теперь не сыскать спасения от ока его! Никто не способен бороться с ним! - непрестанно дергая ногами в попытке избавиться от моей хватки, завопил, как резанный, столь потребный мне специалист. - Живи тихо. Спи чутко. Всегда смотри по сторонам. Будь незаметной букашкой. И тогда ты, возможно, не станешь ему интересен, - за какую-то долю секунды преобразившись из брыкающейся кошки в притворяющегося дохлым опоссума, совершенно спокойным и рассудительным голосом продолжил он свою речь. - Они, - махнул удерживаемый мною индивид рукой в сторону города, - дураки. Не понимают ничего! А ведь я их всех предупреждал! - опять же в мгновение ока стадия покоя сменилась самой натуральной истерикой и попыткой вырваться. - Сотни! Даже тысячи раз убеждал их укрыться, где только возможно! Но нет! Там все умные! Один Отто для них всех балбес! Ничего-то он, дурак этакий, в новой жизни не понимает! Может и так! Может, не понимаю, - вновь полностью обмякнув, будто в его организме закончился заряд батареи, перешел на обычный тон мой психованный собеседник. - Но я то тут. Живой. А где весь «Флот открытого моря»[1]? Где весь «Гранд флит»[2]? А? У них нет ответа! Но он есть у меня! Ибо видел я гнев его!
- Что это? - в долю секунды распластавшись на земле и прильнув к окуляру оптического прицела своей винтовки, ни к кому конкретно не обращаясь, спросила в пространство Рысь. Совершенно неожиданно для всех нас над портом раздался душераздирающий вой парового гудка, отчего мои бойцы, прежде прислушивавшиеся к лепету немца, в котором они вряд ли что могли разобрать из-за отсутствия у них артефакта-переводчика, тут же распределили меж собой сектора обстрела и принялись высматривать возможную опасность. Прям как я учил!
- Волна! Это волна! Опять город прокляли! – пуще прежнего заверещал этот Отто и, неимоверно извернувшись всем телом вокруг своей оси, смог вырваться из моей хватки, дабы предпринять очередную попытку укрыться внутри своей «крепости». Причем на сей раз я даже не стал ему мешать, а лишь крикнул всем остальным следовать за мной и нырнул в едва подсвеченный изнутри люк вслед за хозяином апартаментов, дабы не позволить тому захлопнуть крышку прямо перед нашим носом. Уж больно сильно не понравилось мне слово «волна», отчего идея переждать очередную напасть внутри упрятанной под землю субмарины, показалась донельзя заманчивой.
[1] Флот открытого моря – основное соединение сильнейших кораблей военно-морского флота Германской империи во времена Первой мировой войны.
[2] Гранд Флит – основное соединение сильнейших кораблей военно-морского флота Британской империи во времена Первой мировой войны.
Эпилог
- Ты на меня так не зыркай. Я тебе не консерва, - на всякий случай перехватив поудобнее удерживаемый в правой руке револьвер, погрозил я Рыси указательным пальцем левой. - Если хочешь кушать, съешь вон хозяина помещения. Все равно нам в будущем не предвидится от него никакой пользы, а берлога, - повел я из стороны в сторону подбородком, как бы охватывая внутренние отсеки субмарины, - глядишь, освободится. Будет куда нам переехать и бесплатно жить. - Видать припомнила, наконец, ушастая снайперша, что надо на меня обидеться за брошенную фразу о ее ненадобности даже свартальвам, вот и зыркала теперь волком.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Не надо меня кушать, фройлян. Пожалуйста, - проблеял из своего угла откровенно сломленный, а некогда бравый, офицер военно-морского флота Германской империи. По-человечески мне его даже было жалко. Это что же такое подводник начала XX века должен был увидеть? Что пережить? Чтобы вот так надломиться и превратиться в тень себя былого. Они ведь и так постоянно под смертью ходили! - Если у вас разыгрался аппетит, могу предложить немного хлеба и копченого мяса. Еще можно пожарить яичницу.
- Не надо. Я не голодна. Благодарю за предложение, - весьма учтиво кивнув в знак признательности герру Херсингу, отказалась от предложенной трапезы моя личная головная боль и по совместительству ценный актив. - И тебя втихую жрать я тоже не собираюсь. Так что расслабься, - милостиво отмахнулась она рукой от моего наезда. - Тем более, что сидим мы здесь всего-то три часа. Даже время ужина еще не наступило.
Это да. Сидели мы в подлодке всего ничего. Но вот когда появится возможность выбраться наружу – было вообще неясно. Уж не знаю, кто, где и что опять намагичил, однако со стороны Кенигсберга в порт нагрянула многотысячная волна неприкаянных, явно состоявшая из жителей города-крепости. Благодаря наличию перископа мы по очереди могли наблюдать, как огромные площади порта захлестывает натуральное безумие. Пусть даже «плавучий город» мгновенно закрылся, самоизолировавшись, и ни одно бездушное тело не смогло проникнуть внутрь него, тут хватало иных жертв для организмов алчущих вернуть себе душу. Рабочие складов и судоразборки, грузчики, немногочисленные визитеры, вроде нас самих, их ведь тут насчитывались сотни человек, если не тысячи. И далеко не все из них успели скрыться от накатывающей волны. Кое-где до сих пор велись страшнейшие драки неприкаянных и вернувшихся за ценные души. А сколько сотен уже погибли в них, будучи попросту затоптанными, или раздавленными, или удушенными! Мрак! Вот и коротали мы время, сверля друг друга взглядами разной степени теплоты, в ожидании какой-то развязки. Не решать же мне было чужие проблемы за свой счет!
- А что это значит? - нарушил затянувшееся гнетущее молчание один из бойцов, получивший от меня простое русское имя «Ваня». Он уже с час внимательно рассматривал стены и потолок отсека, исписанного одним и тем же словом, но только сейчас решил для себя возможным подать голос и ткнуть пальцем в сторону ближайшей надписи.
- Soul. - Пройдясь ленивым взглядом по одному из многих тысяч образцов одного и того же односложного изречения, произнес я, заодно не забыв дать перевод. - Душа по-английски. Хотя странно. Лодка-то германская. Откуда здесь взяться такому любителю английского языка? Или, скорее, любителю одного единственного английского слова.
- Ого как! У них, оказывается, душа аж четырьмя словами обозначается, - произнес Ваня, видимо для того, чтобы что-то сказать в ответ.
- Это какими же четырьмя словами? - не смог не проявить я интереса, чтобы хоть как-то развеять накатывающую тоску. Можно, конечно, было покушать для поднятия общего тонуса и настроения. Но тут эльфика была права – время трапезничать пока не пришло. Да и непонятно было, сколько еще нам сидеть взаперти. А ведь с продуктами тут ситуация обстояла напряженно, судя по недавним словам хозяина «дома».
- Так вот тут написано четыре слова, - все тот же его палец уткнулся куда-то в невидимую для меня часть стены отсека.
- S.O.U.L. Surely Our Unity Lost, - не поленившись подняться со своего места, я подошел к бойцу и прочитал увиденный им текст. Как оказалось, тут все было исписано аббревиатурой. То-то мне чудились тут и там едва заметные точки между буквами. - Не считаю себя великим знатоком английского языка, и потому не берусь утверждать, что перевод полностью верный, но как по мне тут написано – «Несомненно, наше единство утрачено».
