Влад поднялся с кровати и отступил к двери так же неожиданно, как появился в комнате. Поспешно и невразумительно попрощавшись, он выскочил в коридор, а я осталась стоять в центре комнаты, пытаясь понять, чем заслужила столь неожиданный визит. Губы еще покалывало от поцелуя, а на коже остался его запах. Пряная корица и далекий морской бриз. После общения с Владом я вдруг заметила, что чувствую себя значительно лучше, прошла усталость, исчезла сонливость, и отступила депрессия. Похоже, тут дело не только в банальном гипнозе, но и еще в чем-то. Поражаясь удивительным переменам, я пошла умываться. Теперь жизнь не казалась такой беспросветно унылой. Я даже забыла про вытащенный в центр комнаты чемодан, и стремление уехать отсюда немедленно отпустило. Я решила задержаться еще на день, в первую очередь для того, чтобы не навлечь на себя необоснованные подозрения.
Правда, когда я дошла до холла, уверенности поубавилось. Там стояла удивительная тишина. Лицеисты жались к стенам, словно перед самым сложным экзаменом в семестре, и молчали, испуганно косясь на дверь директорского кабинета.
– Он – монстр, – констатировала факт Ксюша, подбежав ко мне сзади и испугав почти до икоты.
– Ты зачем подкрадываешься? – пискнула я, отскакивая к стене. Ксюха нервно ерошила короткие темные волосы и допивала кофе, судя по лихорадочному блеску ее глаз, стаканчик был далеко не первым.
– Да вроде нормально подошла. Не кралась, – прожевала остатки пирога подруга и вытерла руки о короткую клетчатую юбку.
– Я не сильно опоздала?
– Ну, как тебе сказать? – покосилась Ксюша на дверь кабинета директора. – Если ты, конечно, хотела послушать выразительный ор Анатолия Григорьевича, то в этом случае пропустила самую занимательную часть. А так, ровным счетом ничего. Нас всех построили в прямом и переносном смысле, сказали, что думают о наших умственных способностях, моральных качествах, и велели сидеть и бояться. Мы этим и занимаемся.
– А он не заметил мое отсутствие? – озабоченно поинтересовалась я. Картина вырисовывалась неприятная.
– Какое там! Он был занят тем, что кричал на нас и обещал всевозможные кары на голову того, кто посмел посягнуть на святое.
– На святое? – уточнила я.
– Ага, именно так и сказал. Я аж сама опешила. Но «святое», видимо, Анатолию Григорьевичу сильно дорого, раз он так разошелся. Его таким раньше никогда не видели.
– Да ладно, – махнула рукой я. – Он вроде бы вообще не отличается мягким характером. Вечно ходит чем-то недовольный.
– Все верно, но обычно не в таком бешенстве. Он уже опросил несколько человек. Видела бы ты, в каком состоянии они от него вышли! В слезах, даже парни, и пошатываясь! Теперь все боятся идти. Елена Владленовна вызывает строго по списку, как на казнь.
– И эта мегера там?
– Куда же без нее.
Испуганные лицеисты набились в холл, словно селедки в бочку. Мы с Ксюхой не обнаружили свободных мест на стоящих у стенах лавочках и присели прямо на пол у окна, благо ковролин здесь был новым, чистым и с густым ворсом. Сидеть на нем оказалось удобно и не холодно. Я от нечего делать разглядывала толпу и не заметила в ней ни Влада, ни Вероники, ни Яна с Яной, а вот унылый Тема подпирал стену у самой двери в кабинет директора. Это обстоятельство меня удивило. Ладно Влад, с ним все ясно. Он директорский сын, и это снимает с него все подозрения. А остальные? Получается, Анатолий Григорьевич точно знал, что никто из этой компании не совершал кражу? Интересно, на чем основана эта уверенность?
– Ксюш, слушай, а Вероника и их компания уже проходили допрос или еще нет?
– Не было всего выпускного курса и Вероники, которая вечер, наверное, проводила с Владом, поэтому находится вне подозрений. А остальных, может быть, опросили вчера или опросят позже? Честно сказать, я об этом не думала.
«Чем же выпускники заслужили особое отношение?» – подумала я, но так и не смогла найти хотя бы примерный ответ. Тем более я точно знала, Влад не был вчера с Вероникой, он вытаскивал из неприятностей меня.
Правда, я не знала выпускников в лицо, из них всех я общалась лишь с Владом, Яном и Яной. Вероника и Тема формально учились на втором курсе и должны были проходить испытания этой зимой. Группа же Влада состояла из десяти человек: четырех девчонок и шести парней. Они все держались кучкой и обособленно, практически не приближаясь к второкурсникам. В этом плане Влад, Ян и Яна выгодно от них отличались – эта троица была значительно общительнее своих молчаливых, надменных сокурсников.
Впрочем, я лукавила, была и вторая группа выпускников. Это те, кого не допустили к зимним экзаменам в прошлом году. Они учились отдельно, и я даже общалась с некоторыми ребятами. Я посмотрела по сторонам и заметила светловолосого, смешливого Олега с низким, похожим на небольшой шкафчик другом; нескольких девчонок, с которыми мы лишь изредка здоровались в столовой, и угрюмого, но чертовски симпатичного Макса, который сидел немного в стороне ото всех. Значит, разрешение не приходить на допрос получила только местная элита. Странно.
Сначала я, как и все остальные, боялась. Ужас парализовал, особенно когда из кабинета выскакивали заплаканные однокурсники, а потом я банально устала бояться.
– Он знает все-все, – всхлипнула Маринка и присела рядом с нами на пол. Ее руки дрожали, а лицо было белым, словно мел. – Он словно видит человека насквозь, – вытирая платком слезу, делилась она. – И взгляд у него какой-то жуткий… Змеиный. Б-р-р-р. Я не хочу здесь оставаться, – шмыгнув носом, заключила она и собралась встать, но Ксюха ее остановила.
– А о чем он хоть спрашивает? Что пропало-то?
– Странно все, – Маринка достала из сумочки зеркало и начала тщательно вытирать подтеки туши со щек. – Он так и не сказал, что пропало. Нес какой-то бред про змей. Спросит и смотрит в глаза, даже ответ не слушает. За руку схватит, ты рассказывать начинаешь, а он глаза закатывает и молчит. Потом неожиданно рявкнет: «Врешь!» – и начинает сам рассказывать правду…
– Какую правду? – напряглась я.
– Он не спрашивает о том, брала ли ты что-то накануне у него в кабинете, он просит рассказать про вчерашний вечер. И соврать ему невозможно. Я попыталась кое о чем умолчать, но он все равно узнал, – покачала головой девушка и покраснела, а мы не стали спрашивать, о чем она не хотела говорить директору.
Мне совсем не понравился рассказ Марины. Если Анатолий Григорьевич действительно может узнать, чем мы занимались вчерашним вечером, то о моих путешествиях по подземельям умолчать не получится. Мне очень хотелось отсюда сбежать. Похоже, дело было совсем не в краже, а в том, что я оказалась там, где не следовало. С каждой минутой я убеждалась в этом все сильнее. Я знала, Влад мне врал, только вот в чем именно? Где сон, а где реальность? Я запуталась и не могла понять, что творится вокруг. Версия Влада была более реальной, но я не могла игнорировать свои воспоминания и чувства, поэтому сейчас находилась в прострации и даже не могла оценить адекватно всю серьезность происходящего. Мне было страшно, но не до такой степени, чтобы сразу развернуться и сбежать. К тому времени, когда подобная мысль пришла в голову, в дверях появилась Елена Владленовна и вызвала в кабинет директора меня.
